ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Рубеж Святой Руси в прошлом, настоящем и будущем

Алексий Хотеев: «Западнорусский вопрос в творчестве М.О. Кояловича».

Доклад священника Алексия Хотеева
на первой конференции
памяти Игоря Вацлововича Оржеховского
«Западнорусизм: прошлое и настоящее»

М.О. Коялович (1828-1891), уроженец Гродненщины, профессор русской истории в Санкт-Петербургской Духовной Академии, является одним из самых ярких представителей т.н. «западнорусизма»[1]. Как известно, это идеологические течение связывало исторические судьбы белорусов и малорусов с Россией. Начиная с 20-х годов прошлого века, стало традицией считать эту концепцию антинациональной, якобы отрицающей местную национальную культуру и ее право на независимое от России культурное и политическое развитие[2].

Однако следует помнить, что такую характеристику этому направлению общественной мысли дали ее политические противники, а именно белорусские и украинские сепаратисты, временная победа которых была обусловлена не весомостью их аргументации, а политической конъюнктурой революционного времени. Вопреки устоявшемуся стереотипу движение западнорусизма следует рассматривать не в русле российской, а белорусской национальной историографии. Веским основанием для этого является не только этническая принадлежность его представителей, но и их озабоченность именно проблемой белорусского возрождения в условиях Российской империи. В связи с этим невозможно обойти молчанием саму постановку этой проблемы под именем «западнорусского вопроса» в творчестве М.О. Кояловича.

 

Большая часть его научных работ и публичных выступлений были посвящены белорусской церковной и национальной истории. Практически везде в них звучит забота ученого о духовном возрождении своего народа, связи с которым он не терял никогда. Уже в некоторых ранних своих публикациях, а именно в «Лекциях по истории Западной России» (1862 —1864 г.), М.О. Коялович поставил «западнорусский вопрос» перед самой высокой по положению читательской аудиторией России[3]. «Западнорусский вопрос, — говорил он, — имеет не случайную, кратковременную важность, но великое, серьезное значение. (…) Западнорусская историческая жизнь есть просто жизнь народа, отстаивающего свою народность и веру и ищущего свободного их развития»[4]. В одной из своих статей 1863 г. М.О. Коялович обозначил эту проблему таким образом: «Между западнорусскою народностью и русскою государственностью стоит и все еще пробует стоять твердо целая стена поляков Западной России. (…) Нет сомнения, что народ желает пробить ее везде и стоять везде открыто перед русскою государственностью, которую олицетворил себе ясно и наглядно в лице своего освободителя (Александра II — А.Х.)»[5]. В других своих выступлениях ученый утверждал, что народное возрождение в Западной России есть восстановление здесь общерусских начал (русского языка, веры, народных преданий и др.) и поэтому оно должно совершаться с участием России. Однако речь шла не о простых административных мерах. М.О. Коялович призывал к сердечному, по-христиански нравственному и бескорыстному участию великорусов в судьбе Западной России: «Отнеситесь к Западной России человеколюбиво, и вы увидите перед собою не отвлеченный, теоретический, проектированный западнорусский народ, а народ действительный, живой, различный в своих племенных особенностях, но цельный, единичный в своих правах на жизнь и развитие и простирающий к вам, за помощью, в первый раз свободно поднятые руки!»[6] В своих слушателях он старался воспламенить такую же любовь и сострадание к своему народу, которыми горел сам.

Чтобы сделать свою мысль для читающей публики яснее, ученый обрисовал трудное положение западнорусского народа с разных сторон. Уместно рассмотреть западнорусский вопрос в творчестве М.О. Кояловича в трех аспектах: этническом, социальном и культурном. Конечно, маленький объем статьи не позволяет с достаточной полнотой раскрыть тему, поэтому, по-необходимости, следует сделать хотя бы краткий обзор главных мыслей ученого.

1. Этнический (сам автор не проводил различия между этничностью и национальностью). Предлагая краткий статистический и этнографический обзор Западной России в своих Лекциях, М.О. Коялович стремился охарактеризовать не просто фактическое положение дел в свое время, а показать некий итог предшествовавшего исторического развития[7]. Так сложилось в ходе истории, что среди коренного населения Западной России, т.е. белорусов, малорусов и литовцев (по терминологии того времени) — всего свыше 80 % жителей, поселились поляки и евреи — около 8 и 11 % соответственно[8]. Для определения этнической принадлежности двух славянских народностей и литовцев М.О. Коялович предложил их языковые, бытовые и физические особенности. Евреи жили особой замкнутой корпорацией, имели свой язык и негласно сохраняли организацию в кагалы[9]. Обострение западнорусского вопроса создавали поляки. К ним относились поляки этнические и ополяченные роды местной аристократии, католики по вероисповеданию. Проблема заключалась в том, «что они, — как писал М.О. Коялович — оставаясь на русской земле, желая оставаться на ней всегда, считают себя — мало того — поляками, но поляками, неразрывно связанными с польской землею, со всеми судьбами польского народа»[10]. В свое время присоединяя к себе ВКЛ, польское панство смотрело на него как на свою провинцию. Поляки постепенно стали приобретать себе здесь земли и разные доходные должности. В их представлении, Западная Россия, даже находящаяся под скипетром российского монарха, должна была оставаться в сфере польского влияния. Красноречивым подтверждением этой мысли стали польские восстания 1830-31 и 1862-63 гг. В одном из своих открытых писем редактору газеты «День» в 1863 г. М.О. Коялович восстает против идеи подчинить Западную Россию польской автономии: «Она сгубила бы эту страну, уничтожила бы в ней все туземное, самобытное и насильственно утвердила бы все польское»[11]. Закрытие Виленского университета не привело к сворачиванию его полонизаторской программы, поскольку польский язык все еще оставался доминирующим в крае. Сама формулировка М.О. Кояловича «западнорусский вопрос» появилась, очевидно, по аналогии с «польским вопросом», касавшегося судьбы и устройства Польши после наполеоновских войн. Выставляя «западнорусский вопрос» ученый публицист, призывал российские власти спасти народности Западной России от польского засилья. Исторически сложилось, что западнорусская аристократия, переходя в католичество, отрывалась от своих народных корней и превращалась в польскую прослойку. В этой связи М.О. Коялович писал: «Западнорусская история есть история демократизма, ищущего своей древней, родной аристократии, т.е. вообще говоря, русской православной аристократии»[12]. Вообще следует сказать, что обращение ученого к проблеме этнических взаимоотношений, ее раскрытие на примере польского восстания 1862-63 гг. заслуживает самого пристального внимания. По его свидетельству, пробудившиеся после присоединения к России местные народные силы искали себе выхода и наталкивались на польскую прослойку, занимавшую в крае господствующее положение, которое не могла поколебать и российская администрация. Таким образом, вслед за этнической проблемой вставал проблема сословная.

2. Социальный аспект. Социальное деление во многом соответствовало этническому. Привилегированное сословие на белорусских землях в нач. XIX в. на 95 % состояло из поляков и ополяченных белорусов[13]. В городах и местечках жили преимущественно евреи, они держали в своих руках ремесла и торговлю. Белорусы и малорусы были крестьянами, причем до реформы 1861 г. около половины из них находилось в крепостном состоянии. Обращая внимание на это неестественное положение, М.О. Коялович писал, что западнорусский народ находится в запертом состоянии: «Лучшим силам западнорусского народа заперты и средние пути — жидовством, и пути к высшему сословию — панством»[14]. От высшего сословия его отделяет язык и вера, в городе он может найти себе работу разве что в качестве слуги у еврея, поэтому ему остается только самая тяжелая доля — крестьянский труд. Однако к трудовой повинности прибавляется еще худшее — религиозное и культурное угнетение. Хозяин поместья — католик, с презрением смотрящий на веру «хлопа», его ближайший помощник-распорядитель или арендатор вообще не христианин, а иудей. Такая ситуация складывалась веками, и не раз во время вспышек народного гнева, вызванного социально-экономическими причинами, крестьянское и казацкое оружие поднималось равно против польских панов и иудейских торговцев. Но проблема имела и другую сторону. Даже мелкопоместная шляхта, по своему положению мало чем отличающаяся от простого народа, резко отдалялась от него по своей идеологии, отрешалась от своего языка, веры и имени. М.О. Коялович указывал на развитие этой идеологии под именем «шляхетства». Ее суть заключалась в том, что пан и шляхтич отличали себя от «хлопа» как от человека другого сорта. Они не считали для себя возможным занятия ремеслом или торговлей, однако их тяга к роскоши нуждалась и в том и в другом, поэтому пану нужен был еврей, как человек, поставляющий ему из заграницы модные товары. Так, по мнению, ученого два разных народа, поляки и евреи, находили взаимопонимание и поддержку друг и друга и образовывали господствующий социальный слой, чтобы эксплуатировать крестьянина[15]. Церковная уния стала еще одним средством духовного угнетения простого народа. И если ее упразднение в 1839 г. принесло сближение с единоверной Россией, а реформа 1861 г. — освобождение от экономического и угнетения панов, то сословная запертость должна была ощущаться народом еще сильнее. М.О. Коялович писал: «Образование в Западной России народного дворянства и народа, дружного со своим дворянством, может произойти только тогда, когда независимо от жидовства, станет образовываться в Западной России из лучших слоев крестьянства и из низших слове шляхты народное промышленное, ремесленное торговое сословие»[16]. На передний план выходила нужда не только в административных мероприятиях правительства, но и в переменах в сфере образования.

3. Культурный аспект. В своих Лекциях М.О. Коялович писал, что «западнорусы отличны от поляков, но имеют свои особенности и по отношению к великорусам»[17]. Однако эти различия не настолько велики, чтобы говорить о независимом от России развитии Белоруссии: «Белорусское племя так близко к великорусскому, что никакой сепаратизм не может в нем иметь силы»[18]. Таким образом, культурное развитие в Западной России виделось ученому публицисту как постепенное открытие и уяснение «коренных русских начал». Для него это был путь науки, и он посвятил этому всю свою жизнь. Принцип «обрусения» ученый охарактеризовал словами: «Живить русское в Западной России»[19]. Однако при этом он не одобрял подавления местных особенностей и местного языка. «Некоторые маленькие власти в Западной России приказывают народу переменять костюм, прическу по великорусским образцам, гнушаются слышать малороссийскую или белорусскую речь и требуют, чтобы волостные чины и ученики сельских училищ непременно и всегда говорили книжным русским языком»[20]. Но особенно восставал М.О. Коялович против теории и практики обучения на польском языке некоторых «благородных лиц»: «Эти люди не хотят знать даже того, что в открываемых школах, при русском языке обучения, дан свободный простор местному наречию, народному, — учителя должны как можно чаще объясняться с учениками на местном наречии, и в букваре, составленному для этих школ, помещено немало белорусских статей рядом с русскими»[21]. Необходимо указать на тот факт, что ученый публицист принимал участие в проектировании «Народной газеты», которая, к сожалению, так и не вышла в свет[22]. «Белорусское наречие» М.О. Коялович называл «поразительной серединой между русским и польским языком»[23]. Нужно отметить также, что этническую принадлежность белорусов он определял по «белорусскому наречию»[24].

Во время оживленных дискуссий о польском восстании 1863-64 гг. выступление М.О. Кояловича поражало своей страстностью и преданностью «западнорусскому делу». Когда читаешь в его статьях сообщения о скрытом противодействии введению русского обучения или различных хитростях и насилиях польских повстанцев, невольно проникаешься сочувствием к простому народу Западной России. Поставив вопрос о его будущей судьбе, ученый публицист вникал и раскрывал перед читателями многие подробности народного быта. Он размышлял и об амнистии польским повстанцам, и об организации народных караулов, и об организации русскоязычных библиотек, и о лучшем проведении железных дорог, и об устройстве школ и реальных училищ, и о создании комитетов для строительства церквей и многом другом. Поставив перед читающей русской публикой «западнорусский вопрос», М.О. Коялович раскрыл этнические и социальные различия, обусловливавшие различие интересов белорусского крестьянства и польских землевладельцев. Эти различия были раскрыты им как давний социальный конфликт, как борьба русских и польских национальных начал. Утоление ближайшей народной нужды он понимал в первую очередь практически и избегал теоретических отвлеченных рассуждений о неких благах самостоятельного развития. Он видел расколотый и запертый в сдавленном положении западнорусский народ и думал о практических мерах по облегчению его участи, оставляя в стороне бесплодные мечты белорусского сепаратизма.

 


[1] В последние годы возрос интерес к личности одного из основателей западнорусизма. Из числа важнейших о нем сочинений нужно упомянуть монографию профессора В.Н. Черепицы «Михаил Осипоивч Коялович: история жизни и творчества» (Гродно, 1998). Есть также несколько полезных статей: Теплова В.А. М.О. Коялович и православная историческая школа Белоруссии. Электронный ресурс: http://zapadrus.su/zaprus/istbl/67-2010-07-23-09-15-58.html Киселев А. А. Проблема белорусского языка в публицистике М.О. Кояловича (первая половина 1860-х гг. XIX в.) // Личность-слово-социум: материалы 6-ой Междунар. науч. – практ. конф.,19-20 апреля 2006 г., г. Минск: в 2 ч. / отв. ред. В.В. Фалалеев – Мн.: Паркус плюс, 2006. – 260 с. – Ч. 2. – С. 36–39. (электронный ресурс: http://zapadrus.su/zaprus/strbel/392--1860-xix-.html ).

[2] Цьвікевіч А. “Западно-руссізм”. Нарысы з гісторыі грамадзянскай мысьлі на Беларусі ў XIX і пачатку XX в. Менск. 1993. С.7.

[3] Под Западной Россией ученый понимал Белоруссию, Малороссию и Литву.

[4] Коялович М.О. Лекции по истории Западной России // Шаги к обретению России. Мн., 2011. С.10,13.

[5] Коялович М.О. Встреча народности в Западной России с русскою государственностью и великорусскою народностью. По поводу народных караулов в Западной России. // Шаги к обретению России. Мн., 2011. С.561.

[6] Что нужно Западной России. Там же. С. 505.

[7] Лекции по истории Западной России. Там же. С. 22—39.

[8] В четвертом издании Лекций под названием Чтения по истории Западной России (СПб., 1884) данные о поляках и евреях исправлены на 6 и 12 %. См. Коялович М.О. Чтения по истории Западной России. Мн., 2006. С. 28.

[9] Хотя официальная отмена кагальной системы в Российской империи произошла в 1844 г., однако евреи во многом продолжали негласно ее придерживаться (Главы из истории и культуры евреев Восточной Европы. Израиль. Открытый университет. 1995. Ч. 3-4. С.155).

[10] Коялович М.О. Встреча народности в Западной России с русскою государственностью и великорусскою народностью. По поводу народных караулов в Западной России. // Шаги к обретению России. Мн., 2011. С.561.

[11] Письмо редактору Дня. Там же. С. 555.

[12] Лекции по истории Западной России. Там же. С.13.

[13] Гісторыя Беларусі. У 2 ч. XIX – XX стагоддзі: Курс лекцый / П.І. Брыгадзін і інш. Мн. БДУ. 2002. С.14.

[14] Коялович М.О. Лекции по истории Западной России // Шаги к обретению России. Мн., 2011. С.38.

[15] Там же. С. 74, 79—80, 124—126.

[16] Как устроить нормальное положение в Западной России. Там же. С. 654.

[17] Лекции по истории Западной России. Там же. С. 20.

[18] Там же. С. 19.

[19] Настало ли время мириться с поляками? Там же. С. 640.

[20] Как устроить нормальное положение в Западной России? Там же. С.649.

[21] Известия из Белоруссии. Там же. С. 493-494.

[22] Цьвікевіч А. “Западно-руссізм”. Нарысы з гісторыі грамадзянскай мысьлі на Беларусі ў XIX і пачатку XX в. Менск. 1993. С.169.

[23] О расселении племен западного края России. // Шаги к обретению России. Мн., 2011. С. 549.

[24] Давайте книг для западнорусского народа или бросьте все заботы об открытии для него школ. Там же. С. 495. Примеч. 1.

 

Священник Алексий Хотеев

 

 

 

 

 

 

Комментарии   

 
+2 # Алексей 14.04.2012 15:13
Здравствуйте. Спасибо Вам большое за интересный доклад, даже добавить или спросить, в общем-то, нечего.

Всё-таки нашел вопрос. Как Вы оцените работу Цвикевича "Западнорусизм" ? Хочется узнать Ваше мнение.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+6 # hoteev 14.04.2012 17:25
Цитирую Алексей:
Как Вы оцените работу Цвикевича "Западнорусизм"? Хочется узнать Ваше мнение.

Книга во многом спорная. Автор находится на противоположной западнорусам "идеологической платформе". Характеристика Гаворского, например, слишком односторонняя (корыстолюбие, выслуживание и т.д.). Но, ведь публикации источников "Вестника..." имеют научное значение (впрочем, не без погрешностей, как, например, с письмом Сапеги Кунцевичу).Не обходится у автора без ошибок и неточностей. В частности, в главе о Кояловиче. Главный, однако, недостаток - методологически й - измерять все экономическими интересами (дань марксистской школе). Поэтому о Кояловиче у автора глава получилась поверхностная и... даже довольно почтительная.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
-1 # Алексей 15.04.2012 00:20
Спасибо.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+2 # Кирилл Аверьянов 15.04.2012 00:28
Здравствуйте, отец Алексей! Благодарю Вас за прекрасное исследование!
Хотелось бы только заметить, что полная цитата Кояловича звучит следующим образом: «… белорусское наречие, которое, при несомненно русском строе, представляет собой, однако, поразительную середину между русским и польским языком».

Как Вы полагаете, можно ли считать Михаила Осиповича Кояловича основоположнико м белорусской историографии?
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+2 # hoteev 15.04.2012 14:28
Цитирую Кирилл Аверьянов:
Хотелось бы только заметить, что полная цитата Кояловича звучит следующим образом: «… белорусское наречие, которое, при несомненно русском строе, представляет собой, однако, поразительную середину между русским и польским языком».

Я старался не приводить слишком больших цитат, и так их уж слишком много получилось. Я сослался на статью Александра Киселева на этом же сайте, где собраны высказывания Кояловича о белорусском языке. Собственно своей цитатой мне хотелось показать только ту терминологическ ую неустойчивость, неопределенност ь в отношении белорусского языка, которая была в то время. Коялович называет его и "языком", и "наречием". Безусловно, для него это язык русский, отличный от польского или малорусского, но и от русского литературного, однако это отличие еще научно не объяснено.
Главное, что я старался донести, это необходимость рассматривать творчество М.О. Кояловича в контексте белорусской, а не российской историографии (как это чаще всего делается). Несомненно, что Коялович положил начало целому направлению т.н. "западнорусизма " в концептуальном, научном плане. Но первым он себя не считал. Он с уважением относился, например, к трудам своего крестного отца Иосифа Ярошевича, хотя и не разделял его сепаратистских тенденций. Я бы назвал его основоположнико м в деле изучения Белоруссии на "народной почве" по памятникам, "лежащим в архивной пыли", по его собственному выражению.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий

Внимание! Комментарии принимаются только в корректной форме по существу и по теме статьи.


Защитный код
Обновить

Сейчас на сайте

Сейчас 218 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Присоединяйтесь в Вконтакте Присоединяйтесь в Facebook Присоединяйтесь в LiveJournal

Антология современной западнорусской поэзииБелорусы и украинцы – русский народ. Свидетельства  исторических источников

Отечественная война 1812 г. в истории БелоруссииЗападнорусский календарь