ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Рубеж Святой Руси в прошлом, настоящем и будущем

Дмитрий Ковалёв. К 100-летию поэта-фронтовика.

 Вышел из печати №2 журнала "Новая Немига литературная" за 2015 год. Поскольку на календаре май, основная часть материалов номера, разумеется, посвящена 70-летию Великой Победы. Знаменательно, что номер открывается большой подборкой стихов поэта-фронтовика, уроженца Белоруссии Дмитрия Ковалева, столетие со дня рождения которого совпало с юбилеем Победы. Здесь же помещены два рассказа о войне еще одного бывшего фронтовика, которого, увы, уже нет с нами, Анатолия Домбровского. Внимание читателей, безусловно, привлечет внимание новелла Николая Иванова "Засечная черта", события которой происходят уже в наши дни и посвящены военному конфликту на Украине. Почетный консул Беларуси в Тюменской области поэт Владимир Шугля так и озаглавил свою подборку "Забыть ли о войне?", а известный прозаик Валерий Казаков в рассказе "Самовар" повествует о судьбе фронтовика, потерявшего на войне руки и ноги... 

В номере много других материалов, способных вызвать пристальный читательский интерес. В первую очередь отметим драмедию Ивана Сабило "Аристократы", рассказ Светланы Кряжевой "Часть души", поэтические подборки Любови Берзиной, Геннадия Ёмкина, Эммы Меньшиковой, Аллы Линёвой, Татьяны Житковой, Наталии Ерменковой и дебютантки номера Екатерины Моссэ...

Второй номер  "Новой Немиги литературной" уже в архиве журнала 2015 года.

Напоминаем, что началась подписка на второе полугодие 2015 года.
Выписать журнал можно в любом отделении связи.


Подписной индекс 00352

 

Предлагаем читателям сайта познакомиться с подборкой стихов Дмитрия Ковалева.

 


 

Дмитрий КОВАЛЁВ. 
К 100-летию поэта-фронтовика.

Дмитрий Ковалёв Дмитрий Ковалёв (1915-1977) родился в семье сельского кузнеца в Ветке, на Гомельщине. Был первым ребёнком в семье. Многодетная семья (ещё три сестры и четверо братьев) жила в нужде. Сёстры умерли в раннем возрасте, братья Георгий и Виктор погибли на фронте. После окончания трёх классов начал трудиться, помогая по дому, в кузнице и на поле. Продолжить образование удалось только с девятнадцати лет. Перед войной окончил рабфак, стал преподавать в сельской школе в Романовичах под Гомелем. В 1940 году уходит добровольцем на Северный флот, где служил всю войну: сначала стрелком морской пехоты, затем подводником. Работал во флотской печати. Здесь во время войны он складывается как поэт, написаны одни из лучших его стихотворений: «Потери», «А думал я...». Первая книга «Далёкие берега» вышла в Минске в 1947 году. После демобилизации в 1946 году приезжает в Минск, сотрудничает в разных изданиях. В 1957 после окончания Высших литературных курсов был приглашён заведовать редакцией прозы и поэзии в московском издательстве «Молодая гвардия». Впоследствии вёл творческий семинар в литинституте. Отдавал много сил и времени работе с молодыми поэтами, публичным выступлениям. Помимо поэтических книг оставил переводы, в основном белорусской поэзии и прозы, а также критические статьи, собранные в посмертно изданной книге.


 

 

Поколение

 

ЛЮБОВЬ  

Ржаного северного утра вотчина.
Рассвет нежнее ржания коня.
Иду, блестя ступнями, вдоль обочины,
Как полный колос, голову клоня.
И не прохожий здесь,
И не напрасный я.
Так и уйду,
Любви не утоля.
Моя неблизкая зарница красная.
И светится в хлебах моя земля.

 

ПОКОЛЕНИЕ

Воспитаны,
Испытаны -
При нем.
Дух не покорности,
А - покоренья.
Ты над враньем,
Как лес прореженный над вороньем,
Высокое, прямое поколенье.

Не знавшее о многом до седин,
Ты верило -
И смерть встречало смело.
Да усомнись ты хоть на миг один -
Ты Родину спасти бы не сумело...

Нет вечных истин ничего новей
Ни за чертой небытия,
Ни перед.
Будь проклят
Тот из сыновей,
Кто не отцам,
А лжи о них
Поверит.

 

***

...И вот мы всплыли.
Воздух нас пьянит.
Шуршанье пены,
Ветер,
Чаек голоса.
И хмуры небо с морем,
Хмур гранит.
И хмурость режет
Яркостью глаза...
На палубе стоять
Я твердо мог,
А вот сошел -
И поплыла скала.
Качается,
Уходит из-под ног,
И глохнешь.
А в ушах - колокола...
И знаешь, что покой
Коварно лжив.
Что выхода опять
Недолго ждать.
Что только тот,
Кто побеждает, жив.
Что каждый выход
Учит побеждать.

 

СОЖ

Сож мой!
Луга, луга...
Стежка к тебе
Из сада.
Бор.
Облака.
Стога.
Кручи.
Коровье стадо...
Чибиса голосок
В шелестах,
В плесках слабых.
Чистый речной песок.
Лоз горьковатый запах.
Что еще надо?
Все...
Жить, не играя в прятки.
Есть и коса
...И вот мы всплыли.
Воздух нас пьянит.
Шуршанье пены,
Ветер,
Чаек голоса.
И хмуры небо с морем,
Хмур гранит.
И хмурость режет
Яркостью глаза...
На палубе стоять
Я твердо мог,
А вот сошел -
И поплыла скала.
Качается,
Уходит из-под ног,
И глохнешь.
А в ушах - колокола...
И знаешь, что покой
Коварно лжив.
Что выхода опять
Недолго ждать.
Что только тот,
Кто побеждает, жив.
Что каждый выход
Учит побеждать.
И косье.
Сны мои кратки
И сладки.
Сам я
С рассветом схож.
Солнечней самородка.
Есть за березником Сож
И самодельная лодка.
Можно лететь,
Не бежать.
Мир весь,
Шепнув,
Окликнуть...
Лучше не быть,
Не дышать,
Чем от тебя
Отвыкнуть.

 

 А ДУМАЛ Я.

          Матери моей
            Екатерине Ивановне

А думал я,
Что как увижу мать,
Так упаду к ногам ее.
Но вот,
Где жжет роса,
В ботве стою опять.
Вязанку хвороста межой она несет.
Такая старая,
Невзрачная на вид.
Меня еще не замечая,
Вслух
Сама с собой о чем-то говорит.
Окликнуть?
Нет,
Так испугаю вдруг.
...Но вот сама заметила.
Уже,
Забыв и ношу бросить на меже,
Не видя ничего перед собой,
Летит ко мне:
- Ах, Боже, гость какой!
А я,
Как сердце чуяло,
В лесу
Еще с утра спешила все домой...
- Давай, мамуся, хворост понесу.
И мать заплакала, шепча:
- Сыночек мой! -
С охапкой невесомою в руках,
Близ почерневших пятнами бобов,
Расспрашиваю я
О пустяках:
- Есть ли орехи?
Много ли грибов? -
А думал -
Там,
В пристрелянных снегах,
Что, если жив останусь и приду, -
Слез не стыдясь,
При людях,
На виду,
На улице пред нею упаду.

 

ПРОСТИ

           Тоне

Не жизнь прожить, а поле перейти...
Но поле, поле...
Отчего ж так мало
Жизнь в годы бедствий сердце понимало?.
И ты меня за все, за все прости,
Судьба моя, несладкая отрада.
Единственный тревожный мой покой,
Но никакой другой мне и не надо,
И нет другой на свете никакой.
С неведеньем большого ожиданья,
С непраздничностью позднего свиданья,
Прости, что не таким, как ожидала,
Таким, как есть, меня ты увидала.
Что в горе ты не опустила руки
И голову в беде не уронила.
Что жили от разлуки до разлуки,
Что сына без меня ты хоронила.
И те, как кровь и как заря, цветы,
Что принесла на свежий холмик ты,
И все в глазенках черных наяву
Я утреннюю вижу синеву.
Прости - и сны мне новые навей.
Я теми - помнишь?- столько лет живу.
Прости, что меньше знаю сыновей,
Что часто ревновал тебя, родную,
И что теперь все реже я ревную,
Все чаще матерью тебя зову.
За скрытность скорби и невидность слез,
За то, что столько сил твоих унес.
Что надо было поле перейти,
Где столько павших,
Жизни не узнавших.
И что другого не было пути
У нас,
Так долго, трудно отступавших,
Но победивших все-таки...
Прости.

 

***

Опять в прудах под молчаливой ивой
Живет зеркальный карп миролюбивый.
Опять на липах пчелы в блестках пыли,
Цветы, как бабочки, все ветви облепили.
Опять, в песке копаясь возле хаты,
Растут в тиши бессмертные солдаты.

 

***

         Памяти братьев Георгия и Виктора,
           павших на фронтах
           Великой Отечественной

Зарозовело все...
И снова с вечной
Загадкою вдвоем.
И Сож - как встарь.
Вишневые, малиновые свечи
Затеплил глубины его алтарь,
И темнота течения так зыбка.
Плывет, баюкает счастливость снов.
Ясна, как материнская улыбка.
И снова мать увидела сынов.
И вот стоит, от счастья - как в испуге.
Не в силах с места соступить она.
Забыла все и уронила руки,
Которыми обнять бы их должна.
Они идут навстречу по закату,
Рассветные и отроки почти.
Свет обновил бревенчатую хату.
Ты, вечер чащ, молчаньем их почти.
А ты, заря лугов с криничной синькой,
С лица ее морщины скорби смой.
Земля с дрожащей над ключом осинкой,
Почувствуй душу их в себе самой.

 

РОДОСЛОВНАЯ

Мать русская, отец мой белорус -
Я вновь,
Как в Киевской Руси, един,
Как та вода, что пьем,
Хлеб, что едим.
Как тот, что держит кровлю,
Цельный брус.
Усобицы,
Полон татарский злой,
Кровь и предательство,
Бесчестие и грязь -
Все было...
Но копился под золой
Чистейший жар,
Врагам не покорясь...
Прапрадед матери, кляня раскол,
Ушел в леса, и голоден и гол,
Пшеницу вырастил для калача,
Осев, обжился - был и двор и кол.
И речь сберег: чиста, как из ключа.
И друг ему - плененный им карел,
С ним партизанил, войско шведов бил.
Чай по-московски, дуя в блюдце, пил.
И Пугачева предок мой пригрел...
А дед отца фамилию нам дал,
Что прозвищем была: все - ковали.
А мать с отцом - не сводни их свели,
Где от садов весной земля бела,
Сошлись, всех предрассудков сбросив груз.
Озолотила свадьбу их листва...
Мать русская, отец мой белорус -
Я не Иван, не помнящий родства!..
Гордились родословными князья,
Бояре и дворяне: из корней!..
Мой род и благородней и древней.
И в нем державный труд Руси всея!
Купель моя!
Зарницы Кобзаря,
Бунт Аввакума
И Купалы клич...
И породнивший целый мир Ильич...
По ранней рани -
Волга - как заря.

 

***

Была речушка рыбная, на славу.
Удильщикам и детям - благодать.
Спрямили русло,
Сделали канаву.
Теперь лягушек даже не видать.

Живой подземный ток иссяк, заилен.
Исчезли живописные мазки...
Не терпят умники ни в чем извилин.
Хотят, чтоб было все - как их мозги.

 

***

Пока меняют лик хамелеоны,
Сменяя на проклятие «ура!» -
Работают все так же миллионы
И для «сегодня» не чернят «вчера».

Не торопливы люди,
Терпеливы:
Смешкам злорадным воли не дают.
Не выставляют лучшие порывы.
И не спешат вершить
Последний суд.

 

НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Я просыпаться начинаю с вечера.
Причудливые чуткости сплетенья:
То свет на веках чувствую,
То тень я,
То темень,
Что березами подсвечена.
И даже вижу я, в окно не выглянув,
На все гляжу с неутолимой жаждой, -
Разъезды, фермы, деревеньки, выгоны,
И над холмом в цветах -
Солдат у каждой...
А рельс бесстыковый скользит, не окая,
И ускоренье будит не рывками.
И удивляет полотно широкое,
Насыпанное чьими-то руками.
Несет махина, удивляя легкостью,
Блеск пригасив, пронзительно сквозная.
Как не подумал до сих пор с неловкостью,
Что знаю путь, кто создал все - не зная.
Как не помыслил, что страны огромности
Таят безвестные селенья, местности,
Что неизвестность, видно, не от скромности,
Еще ворчу, что сам я в неизвестности.
Нет знаменитее шута эстрадного.
Всех футболистов знают с их победами.
А гениев ума, а люда страдного,
Свершений главных - подвиги неведомы...
И я от быстроты - как в невесомости:
Предчувствую,
Что их в себе открою...
И нету ничего тревожней совести.
И ночь от зарев -
Как фронты от крови.

 

Комментарии   

 
+5 # Владислав Гулевич 13.05.2015 11:23
В Красноярском крае я видел кафе "Сож". Спросил, откуда такое название. Ответили: "У нас хозяин из Белоруссии". :)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+9 # Владислав Гулевич 13.05.2015 11:58
"Будь проклят
Тот из сыновей,
Кто не отцам,
А лжи о них
Поверит". Мне кажется, эти строки об Украине и ее неуемном зуде переписывания истории.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий

Внимание! Комментарии принимаются только в корректной форме по существу и по теме статьи.


Защитный код
Обновить

Сейчас на сайте

Сейчас 272 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте