ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Рубеж Святой Руси в прошлом, настоящем и будущем

«Муза русского Зарубежья» - новая рубрика «Новой Немиги…»

В недавнем, третьем в этом году, номере литературно-художественного журнала «Новая Немига литературная» внимание читателей сразу же привлекает необычная для издающихся на постсоветском пространстве литературно-художественных журналов рубрика «Муза русского Зарубежья», где представлены русскопишущие поэты разных стран, зачастую весьма географически удаленных от России. Несмотря на расстояния, русское поэтическое слово сильно и живо…

 

Учитывая огромную значимость публикаций подобного рода мы с согласия редакции размещаем отдельные материалы этого раздела и на сайте.

По словам главного редактора «Немиги…» поэта Анатолия Аврутина публикация будет иметь продолжение в самое ближайшее время - хороших русских авторов в дальнем зарубежье немало. Возможно, со временем собранное выйдет отдельным томом в Москве…

                                                                      


 

 

Валерий Михайлов

  Валерий Федорович Михайлов родился в 1946 г. в Караганде. Автор сборников стихов «Весть», «Немерцающий свет», «Пыльца», «Золотая дремота», «Русский хаос» и других. Живет в Алма-Ате.

 

ЯЗЫК

 

В автобусе, под Минском, старуха говорила

Другой старухе: «Я ночью кума снила…»

Открылось вмиг: она его – увидела во сне.

Так древний говор улыбнулся мне.

 

Я помню баритон глубокий, тёплый, ясный…

Он золотом закатным по Днипру плыл в небо знов и знов

И то ли вопрошал, то ль тихо заклинал: «Ты скажи, чи не сгасла,

Ты скажи, чи не сгасла любов?..»

 

Казак уральский, на дорожку выпив чая,

Как водится у русских испокон,

Прощался с другом и, слов сказочных своих не замечая,

Обыденно промолвил: «А свату моему скажи поклон».

 

Изустное… коснувшееся слуха…

Родимое… Я с вами исхожу – вернусь иль не вернусь, -

Как воздух Родины, земная грусть уходят ввысь прозрачно, немо, глухо

Туда, где ждёт нас всех любя небесная Святая Русь.

 

         *    *    *

 

Синие заборы, серые дома,

Хоть слабы запоры, всё равно тюрьма.

Чёрные овечки, бурый в дым верблюд,

По степи распластан тяжким небом люд.

В мареве унылом плавятся века,

Тянут здесь с рожденья вечные срока.

Ведь кругом пустыня… Где искать судьбы?

И как оцепленье серые столбы.

 

Но расцвёл в соседстве, статен и высок,

Глиняный, кирпичный, мёртвых городок.

Пышные мазары немы и слепы,

Пьют пустое небо лунные серпы.

Треплет рваный ветер сорную траву…

Явь ли то во сне ли? Сон ли наяву?

Пронесётся поезд – и одни окрест:

Погребальный месяц, телеграфный крест.

        

*    *    *

Только под утро становится тихо…

То ль на земле поубавилось лиха,

То ли нездешний проклюнулся свет…

Всё – настоящее. Прошлого – нет.

Вот что сознанью под утро помнилось…

Словно бы облако с неба спустилось,

Где мы очнулись и снова живём

И никогда ни за что не умрём.                          

 
 

              *    *    *

- Душа! Как безумная молния ты шаровая.

Куда ты летишь? Что в миру неприкаянно рыщешь?

А то вдруг застынешь пред чем, трепеща и пылая,

Как будто б нашла, что всю жизнь безнадежную ищешь.

 

А соприкоснёшься – так взрыв и удушье пожара,

Разрядка… разруха… и мрак преисподний всё ближе –

И тлеешь в бессилье нутром обесточенным шара,

Моля о глоточке огня как спасении свыше.

 

- Я клетку твою золотую когда-нибудь брошу,

Лишь только избудешь ты бремя пощады и рока,

Насквозь я прожгу задубевшую нежную кожу

И скроюсь навек во мгновенье последнее ока.

 

Не здесь я сгорю до конца – а в прибежище Света,

Где пламенем горним живёт и сияет округа:

Там лето Господне цветёт, бесконечное лето,

И души становятся снова частицами Духа.

              

     *    *    *

 О ветре о тёмнозелёном шептались листы,

Воробышки пышно в пыли придорожной купались,

И девушки, свежие как полевые цветы,

Душе своей, дикой как мёд, глубоко улыбались.

 

И самозабвенно, великою негой полна,

Начала не ведая и конца-края не зная,

Неостановимая времени шла глубина,

Всё это куда-то с собой навсегда забирая.

       

  *    *    *

 Сизые стрекозы

Шьют в тиши лесной

Сизые узоры

Ниткою сквозной.

 

Лётают беспечно…

Сутемь зелена,

Лишь янтарной свечкой

Теплится сосна.

Шепчутся берёзы

В яве ли, во сне,

Синие их грёзы

Не расслышать мне.

 

Всё на свете тайна,

Словно тишина,

Зелена, хрустальна,

Не разглашена…

 

 

 

Григорий Трестман

Григорий Трестман, поэт, литератор, политолог, родился в Минске, живет в Израиле. Академик Калифорнийской международной академии, автор книг: «Перешедший реку», «Голлем, или проклятье Фауста», «Маленькая страна с огромной историей».

 

*** 

…и бьющееся белое каленье
белков, предплечий, плеч, спины, коленей -
ужели все из моего ребра?

Ребро мое, а женщина чужая -
зовет меня, мой зов опережая,
и засыпает на плече моем,
и сон ее всех бед моих страшнее.
Мы рядом с ней, но мы не вместе с нею,
мы вместе с ней, но мы с ней не вдвоем...

Мы с ней вдвоем, но ей никто не близок,
и потолок становится ей низок,
и небо не по росту, и Господь
не по душе, и самый ад - не адом,
и я страшусь ее ощупать взглядом
и сжечь глаза о неземную плоть.

 

* * *

Садятся, созревая, облака
на только что проросшую крапиву,
и пропасть лошадиного зрачка
вовнутрь переводит перспективу.
Замедлен камня брошенного лёт,
и воздух раздирает пьяный конюх,
и поздних лун полуистлевших мед
не отражает животов вороньих.
На спящих окнах проступает пот,
тяжелый дух в стволах слоится голых.
Неузнанным в зрачок всплывает кот
и засыпает, не доплыв до пола.
Лес, в спячке передумав свой пейзаж,
поднялся к небу и застыл в паренье,
и начал набухать хрусталик наш
его недвижным сумасшедшим зреньем.

 

***

В стране теней на слово дан запрет;
свои глаза здесь кажутся чужими,
и, если словом назовешь предмет -
он исчезает, получая имя.
Глухие ниши источают яд,
и люди дышат в них, как изваянья,
а изваянья в столбняке стоят
под страхом обретения названья.
Когда же достигает лунный свет
разросшегося диска часового -
то даже время сходит здесь на нет,
невидимым опознанное словом.
Существованье здесь - лишь самоцель,
и немота в себе смиряет шорох,
и видно сквозь открывшуюся щель,
как вечность спит, свернувшись в коридорах.
И сон ее колышется живой
расплывшейся стрелой в живом молчанье;
струится вечность гибкой тетивой
и набухает дышащим молчаньем.
Ее в каре берет страна теней,
над нею тишину дырявят совы,
но спит она, но зреет слово в ней
и то, что происходит после Слова.
И стены замурованной норы
обсиживают мыслящие слепки -
смотря: взметнулось слово сквозь нарыв?
решая: ослепит или ослепнет?

 

*   *   *
Облетают листья винограда,
Обнажают жесткую лозу.
Видимо, зиме листвы не надо,
Вот она и ежится внизу.

Облетают листья винограда,
Обнажают гнезда летних птиц.
Видимо, сырой зиме не надо
Птичьих голосов и птичьих лиц.

Облетают листья винограда, 
А зима ушла – смотри, сама!
Видимо, зимы зиме не надо,
Да и то: к чему она, зима?..

 

***

Белорусский колокольчик,
эмигрантская беда,
венчика махровый кончик,
ты-то как попал сюда?
Принесла ли семя птица
на нечаянном крыле
или просто поклониться
ты хотел Святой Земле?
Пучемордая личинка
стебель пробует на вкус.
И топорщится тычинка,
как гусарский рыжий ус.
В одиноком одичанье –
никому ни враг, ни друг –
сеешь благовест молчанья
мухам реющим вокруг.

 

***

Осень – скверная для дворника пора,
Хоть с утра себе мети, хоть до утра,
Хоть с пяти себе мети, хоть до пяти –
Листопада все равно не подмести.
Неподметен, безответен листопад,
Листья падают впопад и невпопад,
С ветром носятся в холодной полумгле.
Полетаем вместе с ними на метле!
Вместе с листьями, и ветром, и дождем
Разобьемся и костей не соберем.
А когда настанет осень через год,
Мы воскреснем, чтоб свершить круговорот.
– Что ты делаешь, дурашка?
– Я лечу!
– По земле ходить не хочешь?
– Не хочу!

***

Раздвоенных стволов изменчивые лиры
в два голоса молчат, и внемлет лирам лес.
Я получил язык при сотворенье мира
и не могу войти в мелодию древес,
в пустоты дупел их,
в двойных стволов длинноты,
и в паузы ветвей – в неявный их испуг.
И шишка вниз течет невоскрешенной нотой,
и снова вверх течет, предупреждая звук.
Зачем же нам делить вину – на оправданье,
мелодию – на звук, единый путь – на след,
когда мы живы тем, чему даем названье,
а тянемся к тому, чему названья нет.
Аккорды тишины, приливы незвучанья,
сплетенья немоты: не обморок, не сон.
И ни души в миру, и целый мир – молчанье,
и лишь гортань дрожит с молчаньем в унисон.

 

 

Виталий Шнайдер

Родился в 1954 году в Одессе. В 1962 году вместе с семьей переехал в Таллинн (Эстония). Журналист. Работал во многих русскоязычных газетах Эстонии, а также репортером еженедельной криминальной хроники на телевидении. В Германии с июля 2001 года. Живет в Ганновере. Входит в Объединение немецких журналистов и прессы, один из основателей Немецко-русского литературного общества «Die Faеhre  / Паром».  Автор четырех книг стихов и переводов).

 

Смесь Европы с миром…

 

* * *

Чего я стою здесь,

                       в чужой стране,

не зная языка ее и нравов,

здесь издревле царящих?

                       Свет в окне

соседнем гаснет. Горькая отрава

сомнений разъедает душу мне.

 

 

Зачем сюда приехал я?

                        В каком

родстве я с этим местом незнакомым,                 
каким здесь прокормлюсь я ремеслом?

Казался свет в окне таким

                                               весомым,

но он погас, и сразу умер дом.

 

 

И та звезда,

             что мне с небес сияла,

померкла вдруг – я в темноте стою,
окутан ею, словно одеялом,
но чувствую, я где-то на краю,
над пропастью...

                            И серп луны – как жало.

                               г. Ганновер

 

 * * *

 Моя душа устала от невзгод.

Им нет числа, они из года в год

Преследуют меня, и нет просвета.

Осталось пулю в лоб себе пустить,

Прервать невыносимой жизни нить,

Уйти в тот край, где воды катит Лета.

 

Или бежать, уехать за моря,

Туда, где над хребтами гор горят

Бесчисленные звездные лампады.

Где город, возлежащий на холмах,

Белеет, отряхнув столетий прах,

И время спит под сенью колоннады.

 

Решенья нет, и буду я опять

Бессонницами ночи измерять

И в тишине своим давиться криком.

От маеты моей схожу с ума,

И щерятся соседние дома -

Я пленник в окруженье их безликом.

 

* * *

Н. К.

 

Нести свой крест, хрипя и стиснув зубы,

До дней последних мы обречены,

Тяжелый крест из древесины грубой,

Не возроптав, не разогнув спины.

 

Плюют в лицо, швыряют камни в темя,

На ребрах мясо сбито до кости,

Сколь ни целебно, не излечит время

Того, кто обречен свой крест нести.

 

* * *

 Душа мертва. Утихла боль тупая.

Вползает, корчась, в комнату рассвет.

Дождь бьется об асфальт, с него смывая

В числе других мой одинокий след.

 

Я мокрый плащ повесил в коридоре,

Войдя в свой дом, который потерял.

Душа мертва и не саднит от горя,

И дальний путь лежит через вокзал.

 

Вокзальный сумрак. Вечное мельканье

Лиц незнакомых, грохот поездов,

И миг неотвратимый расставанья

Приблизился, перехватил дыханье,

Вбивая в глотку рвань прощальных слов.

 

САН МАРКО

 

Здесь лев крылатый

                                       с раскрытой книгой

парит над площадью в вышине.

И ты, пришелец,

                       ногами двигай,

ты грезишь в жизни,

                                      не в странном сне.

 

Реальны улицы и каналы

и гондольеров

                призывный клич,

и катеров

               над волной сигналы.

И город тонет. И не постичь

лагунной клинописи.

 

                            Кружевами,

стеклом венецийским

                      жить пришлецу.

И брызги соленые

                       под мостами

наотмашь

                   в гондоле

                                бьют по лицу.

 


 

 

Подписной индекс журнала «Новая Немига литературная» -  00352

Оформить подписку можно в любом почтовом отделении на территории республики Беларусь.
Журнал выходит шесть раз в год с периодичностью - один номер в два месяца.


Разделы журнала "Новая Немига литературная"

Также много интересного можно найти в разделах рубрики "Художественная литература", поплняемой при помощи редакции журнала "Новая Немига литературная":

 

 

 

 

 

Комментарии   

 
+5 # Алина Ивановна 22.02.2014 23:23
"Нести свой крест" ... каждому свой... Спасибо автору за глубину мысли этого стиха.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий

Внимание! Комментарии принимаются только в корректной форме по существу и по теме статьи.


Защитный код
Обновить

Сейчас на сайте

Сейчас 104 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Присоединяйтесь в Вконтакте Присоединяйтесь в Facebook Присоединяйтесь в LiveJournal

Антология современной западнорусской поэзииБелорусы и украинцы – русский народ. Свидетельства  исторических источников

Отечественная война 1812 г. в истории БелоруссииЗападнорусский календарь