ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Рубеж Святой Руси в прошлом, настоящем и будущем

Сергей Копыткин – дважды рождённый русский поэт.

 С постепенным возвращением имен выдающихся государственных деятелей, блестящих писателей, поэтов и музыкантов дореволюционной России мы все более начинаем осознавать весь масштаб  катастрофы, произошедшей в результате революций, гражданской войны и красного террора. Поэтому, когда сегодня видишь сияние куполов на вновь поднявшихся церквях, и, когда сталкиваешься с удивительным возвращением, казалось бы, навечно утерянных книг, появляется уверенность в том, что Россия подобна птице Фениксу, всякий раз восстающей из пела во всей своей красе.  В этом ряду чудесных обретений стоят и недавно открытые стихи совершенного забытого поэта начала 20-ого века Сергея Копыткина, чье имя до революции было широко известно, а песни на его стихи пела вся Россия. Певица Мария ДолинаС циклом патриотических песен Сергея Копыткина в годы Первой мировой войны по всей стране с благотворительными концертами  гастролировала выдающаяся русская певица Мария Ивановна Долина.

С приходом большевиков русский патриотизм был объявлен главным врагом революции, и после 1917 года Сергей Копыткин бесследно исчезает. Нигде нет сведений ни о дате его смерти ни о месте захоронения. По всей видимости, с ним случилось что-то подобное что и с поэтом Николаем Гумилевым и многими-многими тысячами других «прошлых людей», расстрелянных и замученных в ЧК.  Книги Сергея Копыткина, в которых очень много стихов с монархическими настроениями становится опасно даже держать в руках, а его, еще недавно так популярные песни, из-за охватившего всю страну страха, перестают петь. Имя поэта полностью стирается из народной памяти.

Подобное случилось и с именем певицы Марии Долиной, исполнявшей песни на стихи Копыткина. Умерла она в 1919 году в Париже от испанки. Несмотря на то, что Мария Долина была известной солисткой Мариинского театра и обладала неповторимым тембром голоса с широчайшим диапазоном, упоминание о "старорежимной" певице было вычеркнуто из всех советских справочников. Ведь Мария Долина имела также  особый титул - солистка Его Императорского Величества, а за серию славянских концертов была награждена командорским крестом сербского ордена святого Саввы – впервые столь редкий знак отличия был пожалован женщине.

Минуло почти сто лет, и в 2005 году выходит телесериал «Гибель империи», в котором прозвучала новая песня группы "Любе" «Напишите, сестра» с указанием, что слова народные из какой-то старой тетради.  

 

Слова песни как-то сразу западают в душу и пробуждается интерес – кто-же такое «народное» мог так талантливо написать? И в 2007 году открывается имя народного поэта начала 20-го века - Сергея Копыткина. Это открытие сделали владельцы питерского издательства «Красный матрос», случайно наткнувшись в букинистических развал на книжку со стихотворением из песни "Любе", и которое называется "В полевом лазарете" (в тетради, попавшейся "Любе", пару строк немного искажено и ниже можно сравнить). В том же году вышел репринт этой книжки под названием «Про поэта Сергея Копыткина». 

Следует добавить, что уже найдено два дореволюционных варианта музыки на стихи "В полевом лазарете", написанные композиторами Н.И.Казанли (1914) и М.П.Речкуновым (1915). Также есть сведения, что в 1915 году на эти стихи был написан романс известным композитором В.И.Ребиковым, но эти ноты пока не найдены. Так что музыка "Любе" на стихи "В полевом лазарете" уже четвертая по счету.  

Приводим два варианта музыки на стихи С. Копыткова "В лазарете" композиторов Н.И.Казанли (1914) и М.П.Речкунова (1915)

Творчеством Сергее Копыткина также заинтересовался московский исследователь и издатель Сергей Шарапов. В 2012 году в газете «Наша страна» (основана И. Солоневичем и издается в Аргентине) была опубликована его заметка о Сергее Копыткине. С. Шарапов провел свои поиски, увенчавшиеся новыми открытиями стихов Сергея Копыткина.  

Сейчас Сергей Шарапов делится результатами своих поисков с читателями сайта «Западная Русь». Он прислал в редакцию свою статью из газеты «Наша страна», подборку стихов Сергея Копыткина из разных источников, а также сканированную книгу «Песни о войне» 1915 года издания.

  Материал получился объемный, поэтому его публикуем в двух частях. В первой части статья С.Шарапова из газеты «Наша Страна» и подборка стихов Копыткина, а во второй части будет размещена сканированная книга стихов «Песни о войне».


 

Дополнение от 14.09.2015
На сайте размещены сборники стихов С. Копыткина:

 

 


 

 С. Шарапов "О поэте Копыткине замолвите слово"

В 2007 г. в Петрограде издательство со странным названием «Красный

матрос» выпустило книгу «Про поэта Сергея Копыткина», певца Первой Мировой войны. К чести издателей (Михаил Сапего, Игорь Шушарин, Дмитрий Дроздецкий, Елена Летенкова) следует отметить, что они провели большую исследовательскую работу с помощью Агентства Журналистских Расследований, которое постаралось отыскать как можно больше сведений о малоизвестном ныне поэте.

Родом из небогатой дворянской семьи, Копыткин родился в 1882 и умер в 1920 ; работал служащим железнодорожного ведомства.

Известны сборник его лирических стихотворений издания примерно 1909 года и два сборника стихов о войне, вышедших в свет в 1915 и 1916 годах.

Стихотворения, которые факсимильным способом были воспроизведены для нас питерским издательством, проникнуты глубоким и чистым русским патриотическим чувством и тонким лиризмом.

Более других известно стихотворение «В полевом лазарете», на которое написали музыку три композитора – В. И. Ребриков,

Н. И. Казанли и М. П. Речкунов; текст его люди, в том числе дети, переписывали; на него ссылается писатель В. Набоков в романе «Машенька». А в наше время на эти стихи существует песня группы «Любэ».

Ночь порвет наболевшие нити.Нажать и открыть статью С.Шарапова в PDF
Вряд ли их дотянуть до утра.
Я прошу об одном, напишите,
Напишите три строчки, сестра.

Вот вам адрес жены моей бедной.
Напишите ей несколько слов,
Что я в руку контужен безвредно,
Поправляюсь и буду здоров.

Напишите, что мальчика Вову
Я целую, как только могу,
И австрийскую каску из Львова
Я в подарок ему берегу.

А отцу напишите отдельно,
Как прославлен наш доблестный полк,
И что в грудь я был ранен смертельно,
Исполняя мой воинский долг.

 Центральной темой стихов о войне звучит тема единения Царя и народа:

«Нет больше маленькой семьи,
А есть одна семья святая.
Ей все сокровища мои
Я отдаю благословляя.

В единый храм семьи несметной,
На золотой Его алтарь
Пришли склонить свой дар заветный:
И мать, и труженик, и Царь».
(«Русская мать»).

«Душа земли, народа, Царства
Ушла держать народный меч;
Смягчать походные мытарства,
Вести как к празднику на сечь»
(«Душа народная»).

«В день грознопамятный, единая, как встарь,
Под звон колоколов, не знающая смерти,
Россия говорит: «Великий Государь!
В победу полную и в дух народный верьте!»».
("Годовщина", 1916).

Поэт приветствует новое имя, данное Императором Николаем II столице России: «Ознаменован дивным словом канун сегодняшнего дня…

С каким восторгом это слово
Русь приняла из Царских рук!
Им сброшен с детища Петрова
Немецкий выцветший сюртук.»

Проникновенно поэт описывает моление о победе русского оружия во время посещения Думы Государем Императором и речь Царя к думцам в стихотворении «Царь в Думе» (1916) :

«Предстали вместе там Источнику молитв
Великий Царь Руси и избранная Дума.
Да будет день тот свят.
Живительным огнем
Блеснула по сердцам Державная беседа.
Отечество и Царь молились об одном:
Победа. Полная победа…».

Особо выразительно поэт воспевает героизм русского солдата и веру в победу. В стихотворении «Герой» (1916) приводится речь раненого воина-авиатора, который шел на костылях за гробом во время солдатских похорон. На груди его «сиял торжественно и гневно» Георгиевский крест.

«С военных птиц ширококрылых
Мы будем молнии метать.
Ведь если я ходить не в силах,
Зато могу еще летать».

Свою лиру поэт посвящает казаку Евстрату Бойко, вырвавшемуся из германского плена и добравшемуся до союзников-французов:

«То шел ползком тропинкой узкой
Под град шрапнелей и гранат
В союзный лагерь, в стан французский
Из плена вырвавшись, Евстрат»;

военному кораблю «Сивуч», сражавшемуся с целой немецкой эскадрой:

«Отправив вниз большое судно,
Рой миноносцев разносил,
Малютка сказочный и чудный,
Вениамин балтийских сил.»

Поэт четко понимает исторические задачи России, стоящие перед ней в этой войне. В стихотворении «День Царевича» (1914; начало войны почти совпало с днем рождения Цесаревича Алексея) есть такие строки:

«Русь говорит, что в утро это
Она на следующий год
К твоим ногам в лучах рассвета
Цветы другие принесет.

Сред роз, в ее земле рожденных,
Вплетем мы, совестью чисты,
Цветы Карпат освобожденных
И верной Сербии цветы.»

А через год поэт писал :

«А в праздник будущего года
Ты жди от нас цветы побед.
И лавры сербского народа,
И закарпатский златоцвет».

Исторические задачи в европейском масштабе видятся поэту как освобождение славянства и расширение границ Империи:

«Там, сняв картонные доспехи
С австрийской мумии долой
Начнут моравы, сербы, чехи
Сев жизни вольно –молодой.
Вздохнет поляк, благословляя
Царя за будущность свою.
А ты, Галиция родная,
Вернешься в русскую семью»
(«Победа», 1914).

В стихотворении «Царьградская легенда» звучит тема исторической миссии России освободить Константинополь; поэт вспоминает о старинном предании, согласно которому при занятии турками храма Св.Софии, священник «отступал к настенным фрескам и в светлом облаке исчез». Преданье гласит, что когда Царьград будет освобожден,

«в тот светлый день в Софийском храме
Под звук воскресных тропарей
В руках с Господними дарами
Предстанет древний иерей,
И он дослужит литургию,
Что битвой прервана была.
Царьград зовет. Зовет Россию.
Царьград звонит в колокола».

Тема солидарности с нашими естественными союзниками Сербией и Черногорией занимает особое место:

«Мы шлем молитвы и объятья
И умиленные хвалы
Вам, героические братья,
Вам, черногорские орлы!»
(«Сербскому народу!»).

«Нам хочется молитсяза тебя…
Через простор земной мы связаны любовью.
И сердце русское сжимается, скорбя
О сердце с родственною кровью…»
(«Сербии-страдалице»).

Оптимизм звучит и в таких строках :

«Отдохнет богатырь и поправится!
А когда позовет его вождь,
С черным вороном швабским расправится
Соколиная сербская мощь».

Тема Божьего заступничества, Божьей помощи русскому народу поднимается в стихотворении «Меджидие», описывающем событие, когда в Великую Субботу турецкий крейсер подошел близко к Одессе, чтобы бомбардировать город в праздник Св.Пасхи, но (судя по описанию) наскочил на минные заграждения, подорвался и затонул.

«Никто не знал, что недруг в море
Стоит, закутанный в туман.
В церквах, в часовне и в соборе
Сбирались толпы христиан.
Никто не знал. Лишь Бог единый
Все знал и видел с небеси .
Он любит нрав наш голубиный.
Бог, сострадающий Руси».

"Русь крепко верует и чувствует сегодня,
Что небо ей пошлет победы благодать.
Тверда и набожна избранница
Господня, во имя правоты привыкшая страдать".
("Всенародное молебствие", 1916).

Второй военный сборник поэта «Струны народные», еще не переиздавался – я нашел его в Румянцевской библиотеке. Отдельные стихотворения, напечатанные в разное время в газетах, еще не систематизированы. Люди только начинают узнавать о нем. Чем ценен для нас сейчас поэт-романтик Копыткин? Его стихи показывают нам, какой способ мышления должен быть у свободного человека, каковым и был русский человек до большевиков, когда у него была другая система ценностей: Бог, Царь, Отечество. Они помогают преодолеть комплекс неполноценности, который десятилетиями вколачивали в нас коммунисты, а ныне их последыши либералы.

Сергей Шарапов, Наша Страна

 


 

Из стихотворного сборника  Сергея Копыткина, изданного в 1916 г.

 

В ДНИ МЕЖДУЦАРСТВИЯ (1907)

В тиши монастырских таинственных стен
Стоит у окна патриарх Гермоген,
    Как призрак, на лунном сиянье;
И думает старец: «Твой строг приговор,
Владыка! Возможен ли худший позор!?
    Какое ещё испытанье?
В Москве златоглавой, в палатах, в Кремле
Кутят и пируют на царском столе
    Пришельцы, лукавые ляхи.
Боярская Дума измену ведёт,
За польские деньги страну продаёт.
    Изменница требует плахи!
Татары восстали – бушует Казань;
По сёлам сбирают грабители дань.
    Бесплодны былые победы.
Повсюду – разбои, восстание, бунт.
Смоленск осаждает король Сигизмунд,
    А с севера близятся шведы».
Вдруг шорох! То служка в дверное окно
С поклоном вручил патриарху письмо.
    Писала рука Ляпунова:
«Есть добрые вести – Коломна, Орёл
И Тула желают стряхнуть произвол,
    Ярмо чужестранца лихого;
С Поволжья от Нижнего движется рать.
Он думает к марту сто тысяч собрать.
    Блестят шишаки и шеломы,
Колеблются копья, пищали трещат,
И веют знамёна, и песни звучат,
   Как грозные вешние громы».
И вспыхнул, как молния, старческий взор.
Он верит – свершится небес приговор;
    Он верит, что Русь возродится,
И хищников злых, кровожадных ворон,
Слетевшихся стаями, выгонит вон.
    Он верит, что чудо свершится.
Он верит, что лживый боярский совет,
Где что ни боярин, то польский клеврет,
    Изгонят народным проклятьем;
Русь выберет русского мужа в цари.
И молится старец до самой зари,
    Склонясь перед Божьим Распятьем…
А в царских палатах всю ночь напролёт
Веселье у гетмана шумно идёт.
    Бояре пируют на славу.
И делят Россию за бражным столом,
Клянутся, что верою, правдой, добром
    Послужат царю Владиславу.

 

БЕЛАЯ НОЧЬ (май 1908).

Вместе с Маем весёлым к нам в гости пришла
    Молчаливая белая ночь,
И тревогу с собою она принесла, -
    Вновь до утра уснуть мне невмочь…
Я гляжу, как шевелятся тени в саду,
Где черёмуха юная нынче в цвету
    И струит молодой аромат…
Я гляжу, как причудливо в светлом пруду
    Отражается вешний закат…
Я внемлю перелётным словам ветерка,
И на сердце знакомая плачет тоска,
    Просыпаются старые грёзы…
Белой ночи любовь, как река, глубока,
    В ней блаженство и нега, и слёзы…
В ней – молитвы и тайны… В ней шёпот чудес
Опускается на землю с тихих небес,
    Всё окутав таинственной дымкой…
И, туманный восторг пробуждая в крови,
Молодая весна, королева любви,
    Облетает цветы невидимкой.

 

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ К.Р.

По воле царственной почившего поэта
На тихий гроб его цветов не принесут…
Но музу, смолкшую в прозрачный вечер лета,
Угасшей красоты божественный сосуд,
Мы властны издали почтить лучом привета.

Как ландыш искренний, она меж нас цвела,
Как чистая звезда славянских озарений.
Соловушка родной, друг северной сирени
В аллеях Павловская и Царского Села…

Цвела она, как лотос за стеклом,
В хрустальном алтаре мечтательного сердца.
Беллона хрусталя коснулася крылом.
Впустили смерть в алтарь разбившиеся дверцы.

Цветы и красоту, любовь и царство мира,
Славянской глубины заветный идеал,
Нам пела царственно-молитвенная лира,
А Марс, бог ярости, те струны оборвал.

 Но песни, светлыя, как день, не умирают.
Заложено в мирах владычество добра.
К тобой воспетому, тебе родному краю
Придет, как май, счастливая пора!

 Туда, в надзвездную обитель Назорея,
К тебе, проснувшейся от наших дел и слов,
От жизни доплывет, как белый лебедь рея,
Победный благовест родных колоколов.

    

 

НА УЛИЦЕ (1908).

     Трепещет в отблесках заката
      Река столичной суеты,
      И тут же нищие ребята
      Живые продают цветы.

И гроздья розовой сирени,
И ландыш, робкий друг весны,
Дрожат от шума и движенья,
Столичным блеском смущены.

      Но всё ж они – милей и краше
      В святой невинности своей
      Всех гордых чар столицы нашей
      И чище всех её затей!

Весь этот блеск, вся роскошь эта –
Одна пустая мишура,
Причуд искусственного света
Неплодотворная игра.

      А жизнь так странно управляет,
      Что в пышном вихре суеты
      Босая бедность предлагает
      Живые, чистые цветы.

 

МОНАСТЫРСКИЙ ВЕЧЕР (1908).

Плывёт из сумрачных церквей монастыря
Вечерний благовест, как волны, величавый.
Темнеют древние зелёные дубравы…
Горит за озером румяная заря…

В аллеях старого запущенного сада
Цветет черёмуха…и, прячась меж ветвей,
Поёт украдкою залётный соловей…
И льётся на душу вечерняя прохлада.

Из храма чистые несутся голоса,
Звучат торжественно молитвенные речи…
И будто слушают молитву небеса,
А звезды теплятся, как ангельские свечи.

Направь ладью сюда, измученный пловец
Людского, шумного, обманчивого моря!
Здесь – пристань тихая для страждущих сердец,
Здесь отдохнёшь от слёз и горя!

 

В ЗИМНЮЮ ДАЛЬ (1909).

Скрип полозьев… шорох снега…
Смех бубенчиков живой,
Лунной ночи блеск и нега,
Столб мелькнувший верстовой…

      Ночь полна любви и ласки,
      Ночь, как счастье хороша,
      И в объятья лунной сказки
      Мчится вольная душа.

Лес горит волшебным блеском,
Он в наряде кружевном.
Дед-Мороз с сердитым треском
Ходит в холоде ночном.

      Тройка мчится словно птица,
      Дух сжимается в груди,
      Не тужи, душа-девица!
      Будь, что будет впереди.

Эта ночь сегодня наша,
Нынче сердце, торжествуй,
Ты мне всех на свете краше,
Обойми и поцелуй!

      Пей любовь, покуда пьётся!
      Не гони  любовный хмель!
      Вот навстречу нам несётся
      С визгом пьяная метель.

Сердце бьётся словно птенчик
В клетке душной золотой.
Как серебряный бубенчик,
Смех катится молодой.

      Все сомненья, все печали
      Словно снегом занесло,
      Только-б кони не устали,
      Только-б солнце не взошло!

   

 ПОСЛЕДНЯЯ ЁЛКА (1909)

В пышноцветном наряде стояла она
В барской зале на ярком паркете,
Как невеста на свадебный пир убрана,
    И вокруг её прыгали дети.

И старушку больную на креслах ввезли
Поглядеть на веселие внуков.
Все подарки показывать ей понесли, -
    Боже, сколько тут блеска и звуков!

Этот латы надел, тот гремит в барабан,
Внучки куклы несут заводные.
У старушки в глазах с непривычки – туман,
    Плохо слушают уши больные.

И на ёлку задумчиво смотрит она,
Ей припомнились старые годы,
Утомлённой души золотая веста;
    Были люди другие и моды.

Ей припомнились те беззаботные дни,
Когда утром, на цыпочках, в щёлку
Шли подглядывать с братом покойным они
    На чудесную, пышную ёлку.

Вот последняя ёлка! И хочется ей,
Чтоб её погребальные дроги
Шли по мягкому шороху этих ветвей
    Вдоль последней, последней дороги…

И ей чудится ёлки чуть слышный ответ:
«Я тебя провожу до могилы!»
И так сладок старушке рождественский свет,
    Бесконечно-уютный и милый…

                     -   -    -

К ней в сердце любовь постучалась моя.
Но много соперников есть у меня.
Красивая Дерзость с павлиньим хвостом.
И скучное Ханжество с постным лицом.
Бескровная Скромность, фамильная Честь
И хитрая, скользкая, сладкая Лесть.
А больше всех страшен мне с виду пустой,
Но очень тяжёлый мешок золотой.
С ним трудно тягаться в открытом бою.
И нечем пополнить мне кассу мою.
Пусть днём эти гости сбираются к ней.
Я жду серебристых вечерних огней;
Лишь ночь и усталость повыгонят всех,
И наглый за печкою спрячется грех.
Вот тут-то, наперсница, действуй, моя,
И спой про меня ей звончей соловья.
К усталому сердцу тихонько прижмись,
Во всём, что ты знаешь, ему объяснись,
Пусть сердце наполнят напевы твои
Волшебною, тихою грёзой любви,
Чтоб страсти вечерней отрадную грусть
Припомнить средь белого дня наизусть.

                -     -     -

В тени монастырского сада
Душистой черёмухи цвет
Шептал утомлённому сердцу
Чарующий вешний привет.

      Берёзки, надевшие новый
      Прелестный, прозрачный наряд,
      Глядели в церковные окна
      На чудный пасхальный обряд.

Вкруг церкви по спящей аллее
С хоругвями тихо мы шли
И бережно – кроткие свечи,
Зажжённые свечи несли.

      В саду было смутно и чудно.
      Под ласковой дымкой весны
      С цветами в листве изумрудной
      Шептались весенние сны.

Сияли прекрасные звезды…
Была ли то только мечта?
Мелькнул мне во мраке аллеи
Задумчивый облик Христа.

      И слышал я сердцем, что все мы
      Шептали молитву одну,
      Молились Великому Богу
      За нашу родную страну.

 

          ВЕСНА.

Улыбки, говор, смех, движенье…
      Чарует неба синева.
Сегодня празднует Весна
      Свой лучезарный день рожденья.
И для торжественного дня
      Прибралась скучная столица.
Луч животворного огня
      Упал на пасмурные лица.
И озарил каморки-клети,
      Откуда выползли давно
На двор измученные дети.
      А вдоль стены больничной мрачной
Берёзок сонных стройный ряд
      В свой целомудренно-прозрачный
Оделся праздничный наряд.
      Забудьте всё, чем жизнь грустна,
Ловите радости внушенье!
      Сегодня празднует весна
Свой лучезарный день рожденья.

 

«Голос Руси» 23.07.1915

19 июля (Этот день – годовщина начала первой мировой войны)

На проводах грозного года,
В тяжелые вещие дни,
Все та же молитва народа:
             «Боже, Царя храни!»

Пусть буйно пылают пожары,
Пусть смерть рассыпает огни.
Не сломят нас злые удары!
             «Боже, Царя храни!»

Взмывают германские волны
По нашим родным берегам.
Но русские скалы безмолвны.
             «Царствуй на славу нам!»

Вечная память почившим!
Многая лета – живым,
Вражий набег истощившим,
            Русским мечом огневым!

 Славьтесь, родные дружины,
Ясно взирайте вперед
Всем вам послужит единый
           Спаянный русский народ!

 

ГОДОВЩИНА.

      Год, только год прошел, а мнится, что века
      Над человечеством сменились в это время…
      Но цель великая теперь недалека,
      Как плод, готово пасть насыщенное бремя.

В день грознопамятный, единая, как встарь,
Под звон колоколов, не знающая смерти,
Россия говорит: «Великий Государь!
В победу полную и в дух народный верьте!»

      По воле Господа безмерный путь пройдя,
      Народ и армия друг друга любят свято.
      Русь крепко верует в Верховного Вождя.
      Вождь грозно верует в родимого солдата.

Да здравствует великая, родная,
Могучая бестрепетная рать!
Все для тебя, заступница земная,
Клянемся сделать мы, посеять и собрать!!

      Пусть память вечная торжественно хранит
      Всех, павших доблестно за честь родной державы.
      Мы сложим памятник им выше пирамид,
      Бессмертный обелиск народной вечной славы...

 

ОЧЕРК РАСТРЕЛЛИ (1915 г).

Я люблю этот ветхо-богатый
Опустелый помещичий дом,
Окруженный гирляндою статуй,
Обрамленный зеленым прудом.

Я люблю этот очерк Растрелли,
Эту белую сказку колонн, 
Эти старые дубы и ели 
И ночной золотой небосклон

Я люблю эти прошлые лица 
На отцветшем слепом полотне; 
Клавикорды в уютных светлицах, 
Знак киота в углу на стене.

Я люблю это таинство рода, 
Дух семьи, продолжающий жить,
Заставляющий сердце народа 
С красотою былого дружить.

Как подснежник и лунные чары, 
Как легенд переписанный том, 
Я люблю этот милый и старый, 
Этот белый помещичий дом.

 

В полевом лазарете

 

Ночь порвет наболевшие нити.
Вряд ли их дотянуть до утра.
Я прошу об одном, напишите,
Напишите три строчки, сестра.

 

Вот вам адрес жены моей бедной.
Напишите ей несколько слов,
Что я в руку контужен безвредно,
Поправляюсь и буду здоров.

 

Напишите, что мальчика Вову
Я целую как только могу.
И австрийскую каску из Львова
Я в подарок ему берегу.

 

А отцу напишите отдельно,
Как прославлен наш доблестный полк
И что в грудь я был ранен смертельно,
Исполняя мой воинский долг.

(Эти стихи тали песней в исполнении "Любе").

 

Газета «Голос Руси» 9 октября 1915 года

Дитя, когда б не власть Господня,
Повергли б мы у Царских ног,
Тебе из белых роз сегодня
Благоухающий венок.

Но розы с белою любовью
Ко Дню Народных Именин
Окроплены священной кровью
В грозу годины всех годин.

Пожди Дитя. Твой Ангел белый
Есть Ангел мира и любви.
Взирай на будущее смело.
Отрады детские лови…

Ты этот День проводишь свято,
Благословенное Дитя,
У сердца Русского Солдата
Вблизи Державного Вождя.

А в праздник будущего года
Ты жди от нас цветы побед:
И лавры Сербского народа
И Закарпатский златоцвет.

Русь будет счастлива и рада
Тогда сложить у Царских Ног
Из Заповедного Царьграда
Благоухающий венок…

Эти стихи были прочитана на одном из патриотических концертов певицы  Долиной и тронули материнское сердце Императрицы, о чем певицу известила телеграммой фрейлина Нарышкина.

 

БЕЖЕНЦЫ.

В превратности судеб приближенные к Богу,
Неуловимые, как тень,
Всем миром, как один, снимаются в дорогу
Из городов и деревень…
Пусть будет пожжено взлелеянное поле,
Пусть гибнет вещий клад крестьянского труда,
Но царственный народ ярма чужой неволи
Носить не будет никогда!

Он пламени предал насиженные гнезда,
Свои дома разрушил сам.
И к сердцу Родины уходит в ночь по звездам,
Доверив будущность славянским небесам.
О Русь! Ты – странница, приближенная к Богу,
Носящая Христа в истомленной груди.
Безропотна сильна и, победив тревогу,
К востоку в час ночной, к могуществу гряди!
Великой страннице рассказывают звезды,
Что вскоре океан надвинется назад,
Как в сказке, оживут разрушенные гнезда,
Поднимется посев. Воскреснет мертвый сад.
Полягут вечным сном непрошенные гости.
Пройдет над ними Русь державную стопой.
И в памяти людей, как зелень на погосте,
Все беды горькие окутает покой.

 

ЦАРЬ В ДУМЕ, 1916.

Шло солнце красное благословить алтарь
Под ясным хрусталем Таврического свода.
Пожаловал Великий Государь
Из ставки боевой к избранникам народа.

В томлении труда для жатвы новых битв
Смиренно радуясь паденью Эрзурума,
Предстали вместе там Источнику молитв
Великий Царь Руси и избранная Дума!

Да будет день тот свят! Живительным огнем
Блеснула по сердцам державная беседа.
Отечество и Царь молились об одном --
Победа! Полная победа!

 

МЕДЖИДИЕ
 
(посв. М.И.Плансон-Ростковой)

Когда в Великую субботу
Шли звонари к колоколам,
Свой флот на грешную работу
Послал кощунственный ислам.
Ползли турецкие галеры
Во мраке сумрачном, как тать,
Чтоб торжество Христовой веры
Кровавым буйством запятнать;
Чтоб смерть красавице Одессе
Послать с языческим алла,
Лишь запоют "Христос воскресе",
Лишь зазвонят колокола.
Никто не знал, что недруг в море
Стоит, закутанный в туман.
В церквах, в часовнях и в соборе
Сбирались толпы христиан.
Никто не знал. Лишь Бог единый
Все знал и видел с небеси.
Он любит нрав наш голубиный,
Бог, сострадающий Руси.
Он не допустит злого ига.
Кругом Его - святой синклит.
Господь зовет архистратига
И в море быть ему велит.
В ночи смущен турецкий кормчий,
Ведущий тайну корабля.
Чудесный звон идет все громче
От волн у самого руля.
Вот ураган небесных крылий
Велит пирату отойти,
И ангел правит бег флотилий
По незнакомому пути.
Тогда вокруг вскипают волны,
Загрохотал подземный гул,
И вдруг "Меджидие" огромный,
Как челн рыбачий, затонул.
А в этот самый миг в Одессе
Священник, выйдя на амвон,
Провозгласил Христос воскресе,
И поднялся пасхальный звон.
Он обошел  весь город белый,
Ушел за дальний волнорез,
И море Черное пропело
Ему: воистину воскрес!

 

БОЛГАРИИ (1916)

Не за твоих ли спящих дедов
      Шли наши деды и отцы
В ненастье зимнее отведать
      Балкан холодные зубцы?
Не за тебя ль в снегах Балкана
      Российский воин умирал
И вел на грозного Османа
      Дружину Белый генерал?
И вот теперь, когда Россия
      Вступив в безмерную борьбу,
Творит, как Божия стихия,
      Славянства высшую судьбу, -
Ты лобызаешься с тевтоном,
      От турка милостыни ждешь
И перед швабским жалким троном
      С покорной лестью выю гнешь.
Скажи, в тот миг, когда ты пишешь
    С османом тайный договор,
Из плевненских могил не слышишь
      Ты мертвых ратников укор?
Ну что ж, в семье - не без урода.
      Настанет день. Настанет час,
И для болгарского народа
      Не будет места среди нас.
Снимая ратные доспехи,
      Сойдутся наши племена,
Придут поляки, сербы, чехи,
    А ты…останешься одна.

 

ДЕТСКИЙ СМОТР.

                        Котику Копыткину.

Сияя на утреннем свете,
По городу шумно прошли
Несметные русские дети,
Наследники русской земли.
Сперва они были в соборе,
Потом собрались у дворца.
Так чисто в серебряном хоре
Звучали малюток сердца.
Нет чувства – светлее и краше,
Чем эта святая любовь.
В них, в детях – грядущее наше,
Кипучая русская кровь…
За вас и за Землю Родную
Сражается взрослый народ:
Он кончит борьбу роковую,
А вы… подвигайтесь вперед!

 

ГЕРОЙ.

По шумным улицам столицы
Останки воина везли.
Вослед печальной колесницы
Солдаты раненые шли.

    Я между ними друга встретил.
    За гробом в уличной пыли
    От брел, лицом все так же светел,
    Передвигая костыли.

Он возвратил свой жар душевный
Из обагренных кровью мест.
Сиял торжественно и гневно
На нем Георгиевский крест.

    Глаза орлиные глядели
    Куда-то в сердца глубину.
    Он мне сказал: «На той неделе
    Я возвращаюсь на войну.

С военных птиц ширококрылых
Мы будем молнии метать.
Ведь, если я ходить не в силах,
Зато могу еще летать».

 

«СИВУЧ».

   Сражаясь с целою эскадрой,
    Как витязь сказочный, живуч,
    Ты нападал на немцев храбро,
     Железный маленький  «Сивуч».

Противу их водоворота
Воздвигнув доблести гранит,
Он защищал свои ворота
И пал, как древний Леонид.

    А изумительные люди,
    Безмерным мужеством тверды,
    В крови стреляли из орудий,
     Ложась на красные борты.

И весь, как молот, раскаленный,
Взвив флаг на мачтах и корме,
Он рвал, как лев ожесточенный,
Германских коршунов во тьме.

    Отправив вниз большое судно,
    Рой миноносцев разносил,
    Малютка сказочный и чудный,
    Вениамин балтийских сил.

Когда ж эскадра шаг за шагом,
Как змей опутала его,
Он с развевающимся флагом,
Стреляя, бросился на дно.

    Да будет дивный подвиг флота
    В народной памяти живуч!
    Спи без печали. Без заботы,
    Спи тихо, маленький  «Сивуч»!

 

    СЕРБИИ-СТРАДАЛИЦЕ.

    Нам хочется молиться за тебя…
    Через простор земной мы связаны любовью.
    И сердце русское сжимается, скорбя
    О сердце с родственною кровью…

Юница гордая, красавица-сестра,
Три года бьешься ты за право и свободу.
Бог будет милостив к отважному народу
Карагеоргия Петра!

    Как стая хищных птиц на малого орленка,
    Толпой со всех сторон накинулись они…
    Друзья спешат… Полет их слышен звонко.
    Друзья идут…Держись! Повремени!

Друзья из южных гор протягивают руки.
А здесь, на Севере, надеясь и любя,
Во дни томления, во дни славянской муки
Нам, русским, хочется молиться за тебя…

 

АНГЕЛ ТРЕЗВОСТИ.

Прошлый год в наши ночи жемчужные
В этом дому и в этом саду
Разжигались страсти ненужные,
И душа трепетала в бреду.
Под удары напевного молота,
Под усмешки болотных наяд
Юность, честь, и здоровье, и золото
Продавались за пагубный яд.
Но под купол хмельного усердия,
Налагавшего сердцу запрет,
Нынче тихо вошло милосердие
И поставили свой лазарет.
В ране Родины, нежно спеленатой,
Зарождается новая кровь.
Зацветает подснежник нетронутый,
Возвращается чудо --- любовь.
Над долиною, кровью омытою,
Зреет семя, тучнеет покос,
И над статуей Вакха разбитого
Воскресает простивший Христос.    

 

СТРУНЫ НАРОДНЫЕ.

    Вся Русь, как звончатые гусли,
    Теперь полна единством струн:
    Звучит ли гимн, молитва ль, грусть ли,
    Или воинственный Перун….

Любовь к страдающей России -
Вот наш единственный баян.
А прочат песни золотые
Освобождение славян.

    Той дивной песни звук душевный
     Из неземных далеких стен
     Победу, милую царевну,
     К нам привлечет в любезный плен.

Она придет, а вслед за нею
Над светлым будущим славян
Взойдет весна, цветя и грея.
Звучите гусли! Пой, баян!

 

ИЗ ПИСЬМА.

Словно в саване против ущелья
Грозно встала крутая гора.,
Там, сражаясь с врагом и с метелью
Подыматься придется с утра.

     В злую полночь в стенах Баязета,
     Стережа притаившийся бой,
     Я припомнил спокойное лето,
     Старый сад и свиданье с тобой.

И не страшно мне это безмолвье,
Не боюсь поклониться судьбe,
Потому что я крепок любовью,
И все мысли мои о тебе.

     Помнишь сад накануне рассвета,
     Помнишь розовый куст у скамьи?
     Продолжается чудное лето
     Для заветного цвета любви.

В эту полночь во тьме непогожей
В отдаленной и злой стороне
Ты, наверное, молишься тоже,
И все мысли твои обо мне.

     Вижу комнатку, образ, лампадку.
     Вижу каждую мелочь вокруг,
     Платья белого каждую складку
     И тебя, мое сердце, мой друг.

Я целую тебя без ответа
Так легко, чтоб не слышала ты,
И шепчу, что в стенах Баязета
Не осыплются наши цветы.

 

ГОРЕ БОЛГАРИИ ! (1916)

Шуми, несчастная Марица!
Рыдай, кровавая река!
Такая скорбь не повторится,
Даст Бог, в грядущие века!

      Простить – нельзя! Исправить – поздно!
      Нет власти грешникам помочь…
      Но к ним в окно, как призрак грозный,
      Стучись, река, и день, и ночь!

Шуми о том, что злую долю
Готовит вождь стране твоей,
Сменив турецкую неволю
На бич германских палачей…

      Нам изменили наши братья,
      Но Бог на многие века
      Казнит их пламенем проклятья…
      Шуми, кровавая река!

Рыдай о том, как в оны годы
Россия принесла тебе
В своей крови цветы свободы
И независимость рабе.

      Теперь за прошлое сторицей
      Твой край отплачивает нам…
      Шуми, несчастная Марица!
      Готовь детей к похоронам!

 

ЦВЕТЫ.

Белеет братская могила.
Там Польша, бедная сестра,
Восточных братьев приютила
Под кровом майского ковра.

     И носят ласковые детки
     На холмик с берега реки
     Жасмин, и липовые ветки,
     И полевые васильки

  

    В НАБОРНОЙ.

В ночной тиши в пустой наборной
При жёлтом свете ночника
Судьба творит свой сон узорный
У типографского станка.

      Как оловянные солдаты,
      Выходят буквы, строясь в ряд;
      На них серебряные латы
      И древних витязей наряд.

Когда ж оне сомкнутся строем,
То ярко вспыхивают все.
Хвала таинственным героям,
Служащим мысли и красе!

      И говорит букв сочетанье
      Простые вечные слова:
      Победа! Слава! Процветанье
      В лучах родного торжества!

Им те слова и те молитвы
Передавала у станка,
Внимая вести дальней битвы,
Дрожа, наборщика рука…

 

      ПОЧАЕВ.

Меня влекут воспоминанья…
Я был там раннею весной,
Когда природа в обаянье
Встречала первый южный зной.

      Когда, слиясь с теплом и светом
      Всю обольстительную даль
      Заволокли роскошным цветом
      Черешня, яблок и миндаль.

На крутизне вершины горной
Сияла лавра, а вдали
Теснились лестницей узорной
Границы Галицкой земли.

      И на такой же глыбе вечной
      Венчая каменный пустырь,
      Стоял прямой, остроконечный
      Доминиканский монастырь.

Вид простирается чудесный
В том царстве веры и весны.
Там Пасхи Красной день воскресный
Я проводил в канун войны.

    Туда тайком в одеждах пёстрых
    Чрез пограничную тропу
    Шли наши братья, наши сёстры,
    В храм к Православному Христу.

Там лик Почаевской иконы,
Лик чтимый всеми и везде,
Сиял, лазурно-осветлённый,
Подобный утренней звезде.

    И каждый, кто узрел от мира
    Очей Небесных благодать,
    Как бы прияв святого мира,
    Не будет плакать и страдать…

Но вот я слышу – в лавру нашу
Проникли швабы – дикари,
Разбили дарственную чашу,
Перевернули алтари…

 

В АРМЕНИИ.

Их было несколько на площади у храма
В сожженном турками армянском городке
На красной мостовой, как мраморная драма,
      Застыли беглецы, поникшие в тоске.

Там больше не грозит им наглый бич османа,
Но сразу оживить замученных нельзя…
Им все мерещится из горного тумана
      Турецкое «алла», пугая и грозя.

Вот в чёрном женщина оплакивает мужа.
В горах, где прятались, как призраки, они,
В плечо он ранен был. А холод, дождь и стужа
      Сожгли последние трепещущие дни…

И вот на площади он умер. Поглядите!
Шьёт саван женщина на каменном полу,
Из дивных кос своих серебряные нити
      Вдевает медленно в холодную иглу.

Давно ль, красавица, чернели косы эти?
Давно ли дом твой цвел, храня семьи добро?
Но больше нет его… В лохмотьях плачут дети,
      И только в волосах сияет серебро…

 

Продолжение 

 

 

Комментарии   

 
+10 # Артём 30.08.2015 03:51
Одних поэтов вычёркивают из нашей памяти целиком, а других, которых целиком не получается – вычёркивают неудобными частями.

Взять, например, Тютчева Фёдора Ивановича. Имя известно всем, но что о нём знает средний русский? Что вспомнит из его стихов? «Люблю грозу в начале мая…»? Стихотворение хорошее, спору нет, но не выдающееся, да к тому же ещё и сильно затёртое постоянным перепечатывание м из учебника в учебник. Если как следует поднатужится, может вспомнить «Чародейкою Зимою…» или «Эти бедные селенья, эта скудная природа…» – но на этом уж точно всё. А о том, что Тютчев – выдающийся поэт-государств енник и автор замечательных стихотворений про единение славянских и православных народов, знают единицы.

Снимем с полки энциклопедию про русскую литературу из популярной серии от «Аванты-плюс» и откроем статью о Тютчеве. Что мы в ней прочтём? Про биографию поэта, про отзывы о нём современников, про природу, про природу, ещё раз про природу, про влияние на поэта немецкой натур-философии , ну и небольшое упоминание про его любовную лирику. И на этом всё! Девять крупных листов испечатанных мелкими буквами и ни слова, ни полслова о его патриотических стихотворениях. Целый пласт творчества просто вырвали и выкинули, словно его и не было!

Не хочу умалять достоинства стихов Тютчева про природу, но лично мне они всегда казались скучноватыми. Когда мне впервые попалось на глаза его стихотворение «Славянам» я был поражён, что эти живые, проникновенные строки написаны тем же автором.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий

Внимание! Комментарии принимаются только в корректной форме по существу и по теме статьи.


Защитный код
Обновить

Сейчас на сайте

Сейчас 128 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Присоединяйтесь в Вконтакте Присоединяйтесь в Facebook Присоединяйтесь в LiveJournal

Антология современной западнорусской поэзииБелорусы и украинцы – русский народ. Свидетельства  исторических источников

Отечественная война 1812 г. в истории БелоруссииЗападнорусский календарь