ЗАПАДНАЯ РУСЬ

В 1860 г. польским публицистом Яном Захариасевичем впервые было введено в геополитический дискурс понятие «западных территорий» (kresy zachodniе), под которыми подразумевались польские земли, оказавшиеся после 1815 г. под властью Пруссии, а провозвестником «западной польской мысли» принято считать Яна Людвика Поплавского (1854 - 1908), который уже в конце ХІХ в. касался вопроса возвращения Польше отторгнутых на западе территорий.  Понятие «западных территорий» было калькой термина «восточные территории» (kresy wschodnie), т.е. литовские, западно-белорусские и западно-украинские земли, который был введён в оборот классиком польской литературы Винцентом Полем (1807-1872). Но термин «кресы заходни» не получил такого распространения, как общеизвестное понятие «кресов всходних». Не в последнюю очередь, в силу культурно-психологических механизмов, свойственных польскому народу.

Ромуальд Твардовский – один из немногих современных польских композиторов, который обращается к тысячелетнему наследию Православной Церкви – ее каноническим богослужебным текстам. И эта грань его творчества являет нам процесс преображения человеческого сознания.
Композитор начал свою творческую деятельность в г. Вильно (Вильнюсе) – крупном древнем культурном центре. На мышление будущего композитора оказывала влияние и католическая, и православная церковная культура. Р.Твардовский родился в католической семье; каждое утро юный музыкант просыпался под звон колоколов Св.-Духова монастыря, который находился поблизости. Несомненно, приходилось ему слышать и превосходные хоры, действующие те годы в виленских православных церквях. Лучшими из них были смешанный хор Св.-Духова монастыря, в котором пели учащиеся виленской духовной семинарии (рук. В. Кубаевский), и смешанный хор Пречистенского собора (рук. Г. Ширма).

Россия и Польша – страны, для которых отношения друг с другом – важнейшая сторона всей истории. Однако этим взаимоотношениям свойственна одна странная особенность – они очень несимметричны. Так или иначе, это свойство сводится к констатации: Россия для Польши значит несопоставимо больше, чем Польша для России. Такая ситуация сложилась издавна и воспринимается как самоочевидная в обеих странах. Но есть и другая асимметрия, замечаемая реже, – поляки в этих отношениях всегда активнее. Это проявляется и на международном уровне, это же можно заметить в любой сфере контактов, в том числе и на всевозможных круглых столах представителей двух народов. И дело не столько в инициативе, организации и проведении мероприятий, сколько в том, что тон, проблематику и нормы политкорректности польско-русских контактов задаёт именно польская сторона. Сам дискурс наших отношений традиционно формируют поляки, русские же лишь участвуют в нём.

Из цикла  «День освобождения Западной Белоруссии 17 сентября 1939 года» и связанными с этой датой событиями в прошлом и настоящем:
польская колониальная политика; Мюнхенский сговор стран Запада; раздел Чехословакии между Польшей и Германией; Пакт Молотого-Рибентропа; атака на «День освобождения Западной Белоруссии» со стороны белорусских националистов, которые совместно с ЕС, отмечая день "памяти жертв тоталитаризма", искажают смысл и значения Пакта Молотого-Рибенторопа.

В массовом сознании понятие заморских колоний неотрывно связано с колониальной политикой ведущих мировых держав - Англии, Франции, Испании, Португалии, Голландии, США. Эти государства в деле порабощения далёких берегов и их туземного населения действительно достигли впечатляющих результатов. Впору организовывать "второй Нюрнберг" и подсчитывать жертв либерал-колониализма. Но, кроме выше названных стран, ещё одно государство, не будучи передовым ни с экономической, ни с цивилизационной точки зрения, тоже взалкало колоний. Речь о Польше.

Отношение всякой религии (церкви) с иными социальными институтами – важный аспект социологических и политологических исследований. Все земные культуры и цивилизации имеют печать веры, т.е. возникают на основе религии, которая создает систему ценностей личности, задает культуре оригинальность и самобытность. В период социальных трансформаций такое понимание роли религии в культуре порождает проблему возможности (или невозможности) модернизации светских, в том числе политических институтов вне зависимости от модернизации самой церкви. В представленной работе предпринята попытка рассмотреть проблему отношения «церковь – неолиберальная демократия» на примере Сербской Православной Церкви (СПЦ): в частности нас интересует вопрос о вероятности примирения церкви и модернизации на основах неолиберализма.

С начала Северной войны 1700-1721 гг. военные действия России  были однозначно направлены в сторону находившегося за 1500 км от сербских земель Балтийского бассейна. После объявления Портой  войны России в 1710 г.,  Пётр Великий развернул обширный антиосманский план, собираясь втянуть в конфликт Австрию, Польшу, Венецию, калмыков,  мадьяр и балканских христиан всех конфессий. Впервые в истории Русской армии была поставлена цель достичь Дуная.

…. Контраст успехов Священной Лиги в войне 1683-1699 гг. и неудач России в противоборстве с турками  в 1710-1713 гг. разителен. Возможно,  в России плохо использовался военный опыт Габсбургов на Балканах. Пока не известно, что знали в Москве о сербском вкладе в победы австрийцев, о восстаниях в  Македонии, Западной  Болгарии и части Хорватии после захвата австрийцами в 1688 г. Белграда, о победах над турками в 1689 г.  у Грабоваца, Баточины, Ниша, Видина; о кровавой битве у Сланкамена в 1691 г., после которой сербы завоевали славу храбрейших воинов императора и о сокрушительном разгроме турок при Зенте в 1697 г.

В истории развития сербско-русских связей, сложившихся еще в средние века и укрепленных в период правления Петра Первого, важную роль сыграл наш земляк-серб Савва Владиславич, который в российских источниках упоминается под фамилией Рагузинский. Во время своего пребывания в России он был советником российского императора Петра I, а также Екатерины I, что свидетельствует о большом доверии этих великих правителей к нему. Статус одного из самых влиятельных людей в России первой половины XVIII века сохранялся за Владиславичем до конца его жизни.

Как подчеркивает Йован Дучич, главный биограф Саввы Владиславича, в его функции входило решение особенно важных государственных проблем финансового и дипломатического характера: «В течение четверти века он был вовлечен во все ключевые события русского царства: он заключал военный союз с великим князем Молдавии в Яше, мирное соглашение с султаном в Пруте, конкорд с папой в Риме, пакт о сотрудничестве при принятии первого постановления о разграничении России и Китая с китайским царем в Пекине.

Если сейчас у сербов заходит речь о русских Карпатах (Закарпатье),  вспоминается прежде всего, что там успешно миссионерствовали сербский архиепископ Иоанн Максимович и архиманндрит Иустин Попович, знаменитый богослов. А вообще-то выявляется незнание истории этой исконно русской земли,  отсутствие   представлений о трагической судьбе и реальном положении карпаторусов – русинов ([1]).

Сейчас Прикарпатская Русь «отсечена» от православного мира двумя униатскими областями – Ивано-Франковской и Львовской, а с других сторон ее окружают Венгрия, Словакия и Польша – страны, по преимуществу римо-католические, дружественности к Православию не проявляющие. Конфессиональный состав нынешнего населения Закарпатья таков, что  отражает глубокие разделения:   40%  составляют православные, верные исконному Православию и Московскому Патриархату; 23%  принадлежит к раскольнической т.наз. «Украинской православной церкви  Киевского патриархата», под идейным руководством униатов созданную украинскими сепаратистами и шовинистами, украинизированными карпаторусами и малороссами, идеология которых – ненависть к русским и обустройство Украины по рекомендациям США ([2]); 28% карпаторусов принадлежит к другой раскольнической «православной церкви» – Украинской автокефальной; 6%  составляют сторонники Греко-католической (униатской) церкви ([3]).

3 июня бывший командующий Армией Республики Сербской Ратко Младич отложил свое выступление по обвинению в Гаагском Трибунале, назвав утверждения обвинения «гнусными». «Я защищал свой народ, а не Ратко Младича. Я не убивал ни мусульман как мусульман, ни хорватов как хорватов. Я не убиваю сейчас ни в Ливии, ни в Африке, я всего лишь защищал свою страну. Я генерал Ратко Младич, и весь мир знает это», - сказал бывший генерал.

Редакция

События сербской истории необходимо мерить Косовской битвой и косовским заветом святого Царя Лазаря. Как известно, в Косовской битве имело место предательство. И как Вук Бранкович ушел, предав своего Царя и свой народ, так и сегодня в верхах Белграда торжествует дух предательства.

В последние годы Республика Беларусь, следуя провозглашенной «многовекторной» внешней политике, среди прочего также предпринимает активные действия с целью занять определенную позицию среди стран «третьего мира». Наиболее успешно это получается в Латинской Америке. Что может связывать РБ и латиноамериканские революционные режимы, а также что стоит за экзотической для нас марксистко-христианской риторикой Уго Чавеса и некоторых других латиноамериканских лидеров? Отчасти в этом вопросе поможет разобраться работа сербского ученого Зорана Милошевича.

(Редакция)

Истоки теологии освобождения и ее определение

Достаточно сложно точно определить время возникновения теологии освобождения. Современная политическая доктрина Римско-католической церкви считает, что данное учение зародилось еще до Второго Ватиканского Собора в странах «третьего мира», прежде всего в латиноамериканском регионе, т. к. для государств, входящих туда, характерно острое противостояние между богатыми и бедными, а также наблюдается определенный конфликт между странами – участницами с одной стороны и мощным соседом – США – с другой.

Лужицкие сербы, наряду с другими полабскими славянами вовлеченные в орбиту германской государственности более тысячи лет назад[1], в отличие от своих северных славянских соседей сумели не только сохранить славянский язык, культуру и самосознание, но и дважды в течение ХХ века предпринять попытку создания собственной государственности и выхода из состава Германии. Первые годы после окончания Второй мировой войны занимают особое место в истории серболужицкого народа, политическая и культурная жизнь которого в это время была полна драматических поворотов и протекала особенно насыщенно и интенсивно, преодолев свои традиционные культурно-языковые границы и перейдя в политическую плоскость. Именно в этот период времени лужицкие сербы предприняли наиболее последовательную попытку обрести собственную государственность и выйти из состава Германии. Шанс, появившийся у лужицких сербов в 1945 г. после капитуляции Германии, был намного реальнее, чем аналогичная возможность в 1918-1919 гг., возникшая вследствие поражения Германии в Первой мировой войне. Лужицкий вопрос в 1945-1946 гг. привлек внимание практически всех славянских государств и в определенной степени стал вопросом международным.

Памятники церковного искусства XI–XVII вв. характеризуют искусство современного им времени в целом,  что обуславливается религиозным характером древней культуры. Проблемам литургической символики посвящено большое количество исследований. Это, пожалуй, самая популярная тема в кругу тех исследователей, которые изучают церковное искусство. Некоторые из поднимаемых нами вопросов находили косвенное освящение в работах Г.К. Вагнера, который на основе анализа функциональной типологии памятников древнерусской архитектуры осуществил исследования символики древнерусской архитектуры [2;3]. О.Е.Этингоф, изучая константинопольскую иконографию, раскрывает литургическую символику отдельных иконографических типов Богоматери [10], П.Муратов, П.Флоренский, В. и Д. Лихачевы, С.Аверинцев, И.Кочетков, В. Лепахин, О.Стародубцев, [7; 9; 6; 4; 5; 8], изучая древнерусское и современное церковное искусство православной традиции, так или иначе касались вопросов воплощения и восприятия литургической и духовной символики. Исследования церковного искусства ХХ-ХХI вв. имеют, в основном, описательный характер [8], что объясняется обилием новых фактологических данных, обусловленных интенсивным строительством храмов и их оформлением. Мы предлагаем анализ оформления белорусского современного православного храма, который, неся в себе полноту христианской символики, становится примером воплощения национальной духовной символики.

Книга руководителя Института геополитики в Ченстохове Лешека Сыкульского «К новой Европе. Перспективы отношений Евросоюза и России» (Leszek Sykulski “Ku Nowej Europie. Perspektywa zwazku Unii Europejskiej i Rosji”. Издательство “Alfa 24” Ченстохова 2011 г.) уже послужила причиной эмоциональных комментариев в польскоязычном сегменте Глобальной Сети. Оценки этой книги варьируются от хвалебных до однозначно критических. Равнодушных и эмоционально индифферентных нет. И этому есть объяснение, поскольку геополитические аспекты союза Москвы и Варшавы, затрагиваемые Л. Сыкульским, не могут не вызывать у польского читателя эмоциональных переживаний.

Предложенная автором идея континентального блока от Парижа до Владивостока имеет много общего с геополитическими концепциями бельгийца Жана Тириара о «Евро-советской империи от Дублина до Владивостока». Как и Ж. Тириар, Л. Сыкульский постулирует факт, что Европе, даже объединённой, не хватает геополитической мощности и масштаба для того, чтобы освободиться от англо-американского влияния. Автор подсказывает смелый, но наиболее оптимальный выход из создавшегося положения – объединение Европы с континентальной  массой России. От двухчленной схемы США – Европа Л. Сыкульский  предлагает перейти к схеме Европа – Россия. Сохраняется количественный масштаб, но меняется  геополитическая суть. По мнению Л. Сыкульского, блок континентальных государств имеет все шансы превратиться в «одну из сильнейших, если не сильнейшую геополитическую концепцию в истории» (стр. 84).

В прошлом далеко не всегда отношения между Польшей и ее восточными соседями развивались гладко. К сожалению, в истории польско-российского, польско-белорусского и польско -украинского соседства имелось и немало трагических страниц. Это тяжелое историческое наследие в последние два десятилетия нередко становится предметом политических спекуляций со стороны некоторых недобросовестных польских политиков и журналистов. Как правило, на поверхность выставляются гибель (не слишком, впрочем, доказанная) от 15 до 22 тысяч польских офицеров в Катыни и ряде других лагерей Советского Союза, а также депортация польских граждан в 1939 –1941 гг. в Сибирь и Казахстан. Вокруг этих жертв, особенно после создания режиссером Анджеем Вайдой фильма «Катынь», продолжается бесконечная пропагандистская шумиха, призванная обелить не только современную политику некоторых польских руководителей, но и приукрасить не слишком светлую польскую историю в период между двумя мировыми войнами.

Годы Второй мировой войны в югославско-албанских отношениях представляют значительный интерес. Это был этап наиболее тесных связей между двумя странами, закончившийся резким разрывом. Происходившее в те годы наложило отпечаток на всю последующую историю отношений двух государств. Вместе с тем, ни один период не вызывал столь противоречивых оценок в албанской и югославской историографии.

Процессы, происходившие и в Албании и в Югославии в период Второй мировой войны, были весьма схожими и переплетались друг с другом, накладывая отпечатки на проводимую политику той или иной стороны. Известно, что еще в начале 1939 г. в Югославском МИДе, в связи с подготовкой Италии к нападению на Албанию и переговоров югославского премьера Стоядиновича и министра иностранных дел Италии Чиано, начали детальную разработку совместной акции по разделу Албании [3. 192-195]. Однако с падением кабинета Стоядиновича все югославские планы рухнули, ибо «дуче» не видел более в Югославии необходимого в этом вопросе союзника. С 7 по 10 апреля 1939 г. Албания была захвачена итальянскими войсками. Как известно, геополитическая обстановка весьма изменчива. Поэтому уже весной 1941 г. жертвой агрессии пала Югославия, и встал вопрос об отделении югославских земель в пользу Албании, «находящейся под протекторатом Италии». Бόльшая часть Косово и Метохии и 5 уездов Македонии 12 августа были переданы Албании [18. 22]. Что в принципе для обеих стран на то время не было сколь-нибудь существенно, т. к. они были оккупированы, и перед странами стоял главный вопрос об освобождении.