«Исторический аргумент» и моральное обоснование российской внешней политики

Treptov Park Kult 30 02В России середины 2010-х годов историческое прошлое стало превращаться в одно из оснований макрополитической идентичности, в своеобразную квазитрансценденцию в той логике, которая позволяет выработать язык разговора об общих ценностях и легитимировать современное политическое устройство.

«Национальное» в воспитании «нового человека» сельскими учреждениями культуры в 1920-е гг. на территории Брянско-Гомельского пограничья.

wHlPPlO8bF8SjwСоветская культура в деревне на всём протяжении 70-летней истории государства проводилась через сельские учреждения культуры. Характерные для перестройки культуры в 1920-е годы преобразования формировали новые культурные образцы, которые бытовали наряду с традиционными устоями культуры, составлявшим её глубокий пласт. 

Россия и Болгария: между «войнами памяти» и поиском общего прошлого

Болгары встречают освободителей в 1944 г.Не вызывает сомнения, что сегодня обращение к прошлому имеет важное значение как во внутриполитической жизни национальных государств, так и на международной арене. Сложнее дело обстоит с изучением роли исторической памяти в контексте современных международных отношений.

Участие русинской диаспоры США в определении государственной принадлежности Подкарпатской Руси (1918 г.)

Русинская диаспора в США, насчитывавшая, по некоторым данным, более 250 тыс. человек, сыграла важную роль в определении судьбы своей исторической родины после окончания Первой мировой войны.

Зарождение Чехословацкой государственности в 1918 году: парадоксы нациестроительного проекта

Czechoslovakia01Возрождение государственности чехов, словаков и ряда других народов Центральной и Восточной Европы было прямым следствием «Великой войны» и вызванных ею геополитических потрясений.

1917 г. и коллаборационистская деятельность белорусского национализма

Bieł čyrvona bieły ściah Pahonia. Бел чырвона белы сьцяг Пагоня 1920Оказавшиеся по разные стороны фронта белорусские активисты выбрали для себя разные модели поведения. Те, кто остался на неоккупированной части страны, занимались в основном культурной работой. Те, кто остался на оккупированной территории, повели себя по-другому.