ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Рубеж Святой Руси в прошлом, настоящем и будущем

Люблинская уния

Эмблема ордена иезуитовВторая часть второй главы (Латинско-иезуитская организация ВКЛ и Речи Посполитой) книги Л.Е.Криштаповича «Беларусь как русская святыня»

В 1563 году перед заключением Люблинской унии конфессиональная статья Городельского сейма была отменена и русская православная шляхта получила право занимать государственные должности. Но это была лебединая песня. К этому времени основная часть русской шляхты уже ополячилась и окатоличилась. Мелетий Смотрицкий в своем известном «Фриносе, или Плаче восточной церкви» (1610) констатировал смерть знаменитых русских родов, погибших в полонизме и латинстве.

«Где теперь, – вопрошает Мелетий Смотрицкий, – дом князей Острожских, который превосходил всех ярким блеском своей древней православной веры? Где и другие славные роды русских князей – князья Слуцкие, Заславские, Вишневецкие, Чарторыйские, Соломерецкие, Соколинские, Лукомские и другие без числа?» Высшее русское сословие пало, денационализировалось. Последние столпы русской веры, как, например, князь Константин Константинович Острожский, сходили с исторической сцены. На смену им шло молодое панство, для которого проблемы веры и русской старины отступали назад перед чисто меркантильно-карьеристскими устремлениями. Хроника жизни Льва Сапеги, перебегавшего из православия в протестантизм, из протестантизма в католичество, наглядно показывает полнейшую безыдейность и беспринципность высшего класса. Общество пожинало горькие плоды латинско-иезуитской политики.

Мелетий СмотрицкийМетаморфозы русской шляхты, их переход на сторону угнетателей русского народа не были случайны. В тех условиях защищать русскую веру, свою национальную самобытность означало защищать интересы крестьянства не только от национального угнетения, но и социального. Русское высшее сословие поступило в полном соответствии со своими классовыми интересами. Чтобы сохранить свои доходы и имения, оно пошло на предательство национальных интересов и стало ревностным сторонником латинско-иезуитской организации государства и общества. Не случайно из среды русской шляхты выходили наиболее злобные враги русского народа. Чего стоит ренегат Иеремия Вишневецкий, который своим диким насилием против восставших крестьян удивлял даже поляков и литовцев.

После образования Речи Посполитой (1569) часть русских земель Великого княжества Литовского (Киевщина, Волынь, Подолия, Подляшье) были присоединены к Польше, и на территорию современной Беларуси и Украины хлынула польская шляхта. Наряду с ней в Беларуси появились иезуиты, нанесшие нашему народу огромный духовно-нравственный ущерб. Польские паны и католическая церковь всячески травили белорусов, отличавшихся от них языком, национальным самосознанием и религиозной верой. «Денационализация белорусского крестьянина, отрыв его от родной веры и обращение его в католицизм составляли сущность той политической программы, которую намеревались проводить в жизнь богатые землевладельцы и тесно связанная с ними католическая церковь»[1].

Положение нашего народа резко ухудшилось после Люблинской унии. Разумеется, и до нее национальные устои русского народа (белорусов и украинцев) подвергались сильному давлению со стороны польского магнатства и латинской идеологии. Однако чужеродный латинский принцип, вторгавшийся в русскую жизнь, в сущности, мало затрагивал глубинные народные пласты. Литовский статут 1566 года, принятый накануне Люблинской унии, не давал права иностранцам, т.е. полякам, на владение землей. Такое право давалось только «Литве и Руси, родичам старожитным и уроженцам Великого княжества Литовского и иных земель тому великому княжеству принадлежащих». До 1569 года поляки не имели права занимать в Литве государственных должностей, не могли даже как частные лица владеть в Литовском княжестве землей. «Польша называлась чужой страной, поляки – иностранцами. Ехать в Польшу называлось ехать за границу»[2].

Иеремия ВишневецкийПринципиально иная социально-политическая и национально-религиозная ситуация сложилась после Люблинской унии. Официальное введение римско-католического права в государственную и гражданско-правовую сферу русского общества существенно изменяло положение всей массы русского народа. Латинско-иезуитский принцип вторгся во внутреннюю жизнь и уже затронул не узкую прослойку русского общества, а весь народ. Усиленная полонизация и окатоличивание приобрели невиданный размах. Никакие права крестьянства, никакие обычаи, отмечает М. Коялович, не могли иметь значения по польским понятиям. «Хлоп» – безусловный раб пана. Тяжесть эта особенно увеличивалась от того, что господами становились иноплеменники или свои, отрекавшиеся от всего родного. Паны были поляки, «хлоп» – русский. Все русское делалось низким, позорным. Латинство становилось в Западной Руси панской верой. Православие – «хлопской». Такого еще не бывало в истории нашего народа. Все это мало чем отличалось от политики немецких рыцарей по христианизации языческих народов, т.е. по завоеванию жизненного пространства для западноевропейских агрессоров. Русский народ (белорусы и украинцы) не мог поступить так, как поступила русская шляхта, отрекшаяся от своего языка, культуры, веры и родины, потому что он не только ничего не выигрывал от такого отречения, но и еще больше подпадал под национальное и социальное угнетение польско-литовского магнатства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что белорусы и украинцы поднялись на борьбу за свою веру и культуру.

Национально-освободительная война белорусского и украинского народов во главе с Богданом Хмельницким – это закономерный итог всей предшествующей латинско-иезуитской политики польско-литовского правительства. В этом отношении антибелорусским духом пропитаны писания «белорусизаторов» о борьбе белорусского народа с польской шляхтой и католической церковью. Дойти до того, чтобы великое национально-освободительное движение нашего народа в середине XVII века представлять в виде национальной катастрофы, способны лишь историки, стоящие на позициях полонистов, а не белорусов. Сами поляки понимали, что речь идет не о домашней ссоре, а о непримиримой борьбе двух цивилизаций – Русско-православной и Западно-латинской. В 1651 году в Польше было объявлено о поголовном вооружении шляхты. Посол Римского Микита Голован. Во время Корсунского сражения по приказу Богдана Хмельницкого заманил польско-литовскую армию в засаду.Папы Иннокентия Х привез полякам благословение Папы и отпущение грехов, королю – мантию и освященный меч и провозгласил Яна Казимира защитником римской веры. В свою очередь Коринфский митрополит Иосаф вручил Богдану Хмельницкому меч, который освящен был на Гробе Господнем, окропил казацкое войско святой водой и сам участвовал в битвах с поляками. Война на Украине приняла поистине народный размах и величественностью народного самопожертвования ужасала польские войска. «Очень трудно, – писали из польского лагеря, – достать шпиона между этой Русью: все изменники! А ежели добудут языка, то, хоть жги, правды не скажет»[3]. Символично: как во время польской интервенции в Московское государство Великая Россия дала своего национального героя – Ивана Сусанина, так и в период всеобщей войны украинского народа против тех же польских захватчиков Малая Россия выдвинула своего великого заступника русской земли – Микиту Галагана.

В защите общей Русской цивилизации от чужеземного врага не отставал от украинцев и народ белорусский. Простая хроника войны в Беларуси в 1654 – 1655 годах показывает, что московские войска при несомненной поддержке белорусского народа практически без всяких сражений с литовским войском занимали белорусские города. Польско-литовские воеводы жаловались польскому королю, что белорусские мужики очень нам враждебны, везде на царское имя сдаются и делают больше вреда, чем сама Москва. «Если это зло, – говорили они, – будет и дальше распространяться, то следует опасаться чего-нибудь вроде казацкой войны на Украине»[4]. Литовский гетман Павел Сапега от имени всей литовской Рады умолял царского посла Ртищева уговорить Алексея Михайловича, как он сам говорил, самодержца «всея Великия и Малыя и Белыя России» на заключение мира. Только недальновидная и неопытная московская дипломатия, поддавшаяся уговорам венских хитрецов, которые вовлекли Алексея Михайловича в бессмысленную войну со Швецией, не позволила решить проблему воссоединения белорусского, русского и украинского народов еще в середине XVII века.

Русские лыцари из Запорожской СечиЧтобы рельефнее оттенить антибелорусский характер рассуждений «белорусизаторов» о русско-польской войне 1654 – 1667 годов, сошлемся на польского историка Яна Длугоша. Оценивая значение Грюнвальдской битвы в исторической судьбе Польши, он писал: «Все были охвачены общей безграничной радостью, потому что, одержав над грозным и сильным врагом великую и на много веков достопамятную победу, возвратили родину в руки всевышнего Бога, спасли ее от жестокого и беззаконного вторжения и захвата крестоносцами, и самих себя – от неминуемо угрожавшей им гибели или пленения»[5]. Сравните эпический стиль Яна Длугоша и раболепное резонирование «белорусизаторов» о борьбе белорусского народа против польско-литовских феодалов в XVII веке или о героическом сопротивлении белорусов в годы Великой Отечественной войны немецко-фашистским агрессорам и вы поймете всю разницу между национальной и антинациональной историографией. Белорусы, за исключением ничтожного числа ренегатов в XVII веке и коллаборационистов в 1941 – 1944 годах, рассматривали свою борьбу против чужеземных поработителей как борьбу за Русь и свободу. Когда Богдан Хмельницкий после Пилявицкой битвы вступил в Киев, то наставники Киевской Академии произносили в честь прославленного полководца панегирики, называли Хмельницкого Моисеем русской веры, защитником свободы русского народа, новым Маккавеем. Белорусский народ сыграл важную роль в победе Богдана Хмельницкого над польскими интервентами, не дав возможности литовскому войску Януша Радзивилла прийти на помощь к полякам на Украину.

 


[1] Пичета В.И. Основные моменты исторического развития Западной Украины и Западной Беларуси. – М., 1940. – С. 53.

[2] Коялович М. Лекции по истории Западной России. – М., 1864. – С. 209.

[3] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. – М., 1961. – Кн. V. – С. 550 – 551.

[4] Там же. – Кн. V. – С. 627.

[5] Длугош Ян. Грюнвальдская битва. -М.-Л., 1962. – С. 111.

Лев Криштапович

 

Продолжение

Перейти к содержанию всей  книги

Добавить комментарий

Внимание! Комментарии принимаются только в корректной форме по существу и по теме статьи.


Защитный код
Обновить

Сейчас на сайте

Сейчас 118 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте