Под лозунгом «белорусскости»

Автор: Лев Криштапович

Выступление беларускамоўнага барда Сяржука Сокалова-Воюша в Новополоцкой городской организации «Таварыства беларускай мовы імя Ф.Скарыны». 28.05.2009Вторая часть третьей главы (От Руси к Беларуси) книги Л.Е.Криштаповича «Беларусь как русская святыня»
В настоящее время много говорят и пишут о национальном возрождении Беларуси. Принимаются декларации, учреждаются исторические журналы, работают организации, к примеру, «Таварыства беларускай мовы», которые своей целью ставят развитие национальной культуры белорусского народа, содействие духовному прогрессу белорусского общества.

Не ограничиваясь днем нынешним, культуртрегеры всевозможных «суполок» при щедром финансировании западных фондов провозгласили «крестовый поход» против Истории, стараясь доказать, что во времена Великого княжества Литовского Беларусь обладала не только государственностью, но и была также конечным пунктом западноевропейской культуры, противостоящей «варварству» Московского государства. Эти исторические измышления представляют собой насмешку над действительной историей Беларуси. Похоже, наиболее ретивые «исторические наездники» согласились признать в качестве абсолютной истины высказывание своих заокеанских покровителей: «большие деньги творят историю». И любители «белорусскости» в этом отношении не исключение. Хотя со времен македонского царя Филиппа известно, что «осел, нагруженный золотом, возьмет любую крепость», однако, думается, что современные политики и историографы не в силах переписать Историю, даже если на них прольется золотой дождь американского проповедника «открытого общества». Ниже будет показано, как под лозунгом «белорусскости» слишком «национально-сознательные» историки, внедряя дичайшие антиисторические взгляды, по сути дела ведут антибелорусскую пропаганду.

Януш РадзивиллТо, что понятие Белая Русь в свое время служило обозначением определенной территории Великого княжества Литовского, хорошо прослеживается в переговорах Богдана Хмельницкого с польским комиссаром Адамом Киселем и московскими послами. Так, Богдан Хмельницкий объявляет себя самодержцем русским и заявляет Адаму Киселю, что он выбьет из польской неволи весь русский народ. А когда тому же Адаму Киселю Богдан Хмельницкий указывает на жестокости литовского войска Януша Радзивилла, вырезавшего Мозырь и Туров, то он неслучайно подчеркивает не белорусское, а литовское, поскольку речь шла об иностранных наемниках литовского гетмана, главным образом немецких, оплачиваемых из казны Великого княжества Литовского. Московским же послам Богдан Хмельницкий характерно отвечает: «Если бы царское величество изволил нас принять вскоре и послал своих ратных людей, то я тотчас пошлю свои грамоты в Оршу и Мстиславль и в другие города к белорусским людям, которые живут за Литвой, и они тотчас станут с ляхами биться, и будет их 200 000»[1]. Это означало, что Богдан Хмельницкий пошлет свои грамоты к русскому народу, живущему на территории Белой Руси и находящемуся в политическом подчинении у литовского князя.

Непонимание особенностей проявления разных признаков (территориального, национального, политического) в отношении одного и того же «тутэйшага» русского народа на территории как Белой Руси, так и Украины является причиной современных ошибочных представлений о белорусском языке того времени. Белорусский язык, или белорусское письмо, как и украинское письмо, всегда называлось русским письмом. И этот очевидный факт прямо констатируется во Втором Литовском Статуте (1566 г.): «А писаръ земскiй маеть по Руску литерами и словы Рускими вси листы и позвы писати, а не иншымъ языкомъ и словы, и такъ маеть писаръ присегати»[2].О том, что русское письмо было одним из литературных языков Великого княжества Литовского, свидетельствуют произведения, написанные от Киева и Львова до Вильно и Полоцка. Поэтому не может быть и речи о противопоставлении белоруса и украинца московиту по той простой причине, что белорус, украинец и московит в то время олицетворяли собой единый русский народ в смысле их национально-языковой принадлежности. Доказательство этому – «Славянская грамматика» Мелетия Смотрицкого, опубликованная в 1619 году в Вильно. «Созданием своей «Грамматики» Смотрицкий неопровержимо доказал и показал, как нужно служить действительным, а не отвлеченным потребностям времени»[3].

Мелетий Смотрицкий«Славянская грамматика» Мелетия Смотрицкого была не просто литературным памятником XVII века, а практическим учебным пособием по изучению славянского (русского) языка как в Беларуси и на Украине, так и в Московском государстве. Да и сам факт переиздания «Славянской грамматики» в Москве в 1648 и 1721 годах подтверждает сказанное. Поэтому совершенно неразумно рассматривать «Славянскую грамматику», как это делают увлекающиеся белорусские и украинские историографы, в качестве памятника исключительно белорусского или украинского языка. Очевидно, что книги, изданные в Киеве или Бресте на одном и том же языке, были произведениями не столько украинскими или белорусскими, сколько общерусскими. В то время территориальный фактор, определявший появление славянских произведений в разных местах Речи Посполитой, еще ничего не говорил об их узко национальной характеристике. Наивно думать, что Ломоносов, называвший «Грамматику» Смотрицкого «вратами своей учености», учился белорусскому или украинскому языкам, а не своему родному – русскому. «…Язык статутов и современный белорусский язык – это два разных языка, более того, что первый значительно ближе к современному русскому, чем к белорусскому»[4]. И далее литовский историк Станислав Лазутка заключает: «Таким образом, остается наиболее приемлемым, хотя в известной мере тоже условным, название этого языка – старобелорусский, по крайней мере оно оправдано этнологически, как название языка, пришедшего с территории современной Беларуси, хотя в то время еще не было ни Беларуси, ни белорусского языка»[5]. Отсюда вытекает совершенно правильный вывод – это был старорусский язык, на основе которого шло формирование трех братских языков: великорусского, белорусского и украинского.

Разница между русским и белорусским письмом того времени была не филологическая, а территориальная. Русское письмо на территории Белой Руси в силу этого обстоятельства иногда называлось белорусским. В этом плане интересен факт, когда московские послы в 1646 году, ссылаясь на давнюю традицию, напоминают польским панам, чтобы грамоты королевские к русскому государю писать белорусским письмом, а не польским. «Касательно языка грамот, – указывает С.М. Соловьев, – должно заметить, что в сношениях с литовским двором они писались по-русски, в Москве – на московском наречии, в Литве – на белорусском»[6]

ГРАММАТИКА Мелетия СмотрицкогоНа территории Речи Посполитой были два известных центра русского письма: виленский и волынский. Если виленский центр с течением времени окатоличился и ополячился, то волынский еще долгое время являлся очагом культуры «тутэйшага» русского народа (белорусов и украинцев). И сегодня та часть территории Беларуси – а именно белорусское Полесье, тесно примыкающее к Волынской земле, характеризуется тем особенным народным говором, который в наибольшей степени сохранил свое родство со старорусским языком ХVI–ХVII веков. По глубокому замечанию М. Кояловича, там, у Припяти, где белорусское и малороссийское племена сходятся, и их речь объединяется, от этого объединения выходит речь чисто русская.

И самое главное. Говорят, что язык – душа народа. Но ведь нельзя ограничиться только словесной формой. Надо смотреть на содержание. А содержание как раз и может быть очень далеким от души народа. И это, в первую очередь, относится к так называемым «национально-сознательным» историкам и литераторам, которые слишком напирают на форму, совершенно игнорируя при этом само содержание.

 


[1] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. -М., 1961. – Кн. V. – С. 593.

[2] Лазутка С., Валиконите И., Гудавичюс Э. Первый Литовский Статут (1529 г.). – Вильнюс, 2004. – С. 65.

[3] Прокошина Е.С. Мелетий Смотрицкий. -- Мн., 1966. -- С. 115.

[4] Лазутка С., Валиконите И., Гудавичюс Э. Первый Литовский Статут (1529 г.). – Вильнюс, 2004. – С. 30.

[5] Лазутка С., Валиконите И., Гудавичюс Э. Первый Литовский Статут (1529 г.). – Вильнюс, 2004. – С. 65.

[6] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. – М., 1960. – Кн. III. – С.210.

Лев Криштапович

 

Продолжение

Перейти к содержанию всей  книги

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев. Вам необходимо зарегистрироваться.