ЗАПАДНАЯ РУСЬ

В 1860 г. польским публицистом Яном Захариасевичем впервые было введено в геополитический дискурс понятие «западных территорий» (kresy zachodniе), под которыми подразумевались польские земли, оказавшиеся после 1815 г. под властью Пруссии, а провозвестником «западной польской мысли» принято считать Яна Людвика Поплавского (1854 - 1908), который уже в конце ХІХ в. касался вопроса возвращения Польше отторгнутых на западе территорий.  Понятие «западных территорий» было калькой термина «восточные территории» (kresy wschodnie), т.е. литовские, западно-белорусские и западно-украинские земли, который был введён в оборот классиком польской литературы Винцентом Полем (1807-1872). Но термин «кресы заходни» не получил такого распространения, как общеизвестное понятие «кресов всходних». Не в последнюю очередь, в силу культурно-психологических механизмов, свойственных польскому народу.

Россия и Польша – страны, для которых отношения друг с другом – важнейшая сторона всей истории. Однако этим взаимоотношениям свойственна одна странная особенность – они очень несимметричны. Так или иначе, это свойство сводится к констатации: Россия для Польши значит несопоставимо больше, чем Польша для России. Такая ситуация сложилась издавна и воспринимается как самоочевидная в обеих странах. Но есть и другая асимметрия, замечаемая реже, – поляки в этих отношениях всегда активнее. Это проявляется и на международном уровне, это же можно заметить в любой сфере контактов, в том числе и на всевозможных круглых столах представителей двух народов. И дело не столько в инициативе, организации и проведении мероприятий, сколько в том, что тон, проблематику и нормы политкорректности польско-русских контактов задаёт именно польская сторона. Сам дискурс наших отношений традиционно формируют поляки, русские же лишь участвуют в нём.

3 июня бывший командующий Армией Республики Сербской Ратко Младич отложил свое выступление по обвинению в Гаагском Трибунале, назвав утверждения обвинения «гнусными». «Я защищал свой народ, а не Ратко Младича. Я не убивал ни мусульман как мусульман, ни хорватов как хорватов. Я не убиваю сейчас ни в Ливии, ни в Африке, я всего лишь защищал свою страну. Я генерал Ратко Младич, и весь мир знает это», - сказал бывший генерал.

Редакция

События сербской истории необходимо мерить Косовской битвой и косовским заветом святого Царя Лазаря. Как известно, в Косовской битве имело место предательство. И как Вук Бранкович ушел, предав своего Царя и свой народ, так и сегодня в верхах Белграда торжествует дух предательства.

В последние годы Республика Беларусь, следуя провозглашенной «многовекторной» внешней политике, среди прочего также предпринимает активные действия с целью занять определенную позицию среди стран «третьего мира». Наиболее успешно это получается в Латинской Америке. Что может связывать РБ и латиноамериканские революционные режимы, а также что стоит за экзотической для нас марксистко-христианской риторикой Уго Чавеса и некоторых других латиноамериканских лидеров? Отчасти в этом вопросе поможет разобраться работа сербского ученого Зорана Милошевича.

(Редакция)

Истоки теологии освобождения и ее определение

Достаточно сложно точно определить время возникновения теологии освобождения. Современная политическая доктрина Римско-католической церкви считает, что данное учение зародилось еще до Второго Ватиканского Собора в странах «третьего мира», прежде всего в латиноамериканском регионе, т. к. для государств, входящих туда, характерно острое противостояние между богатыми и бедными, а также наблюдается определенный конфликт между странами – участницами с одной стороны и мощным соседом – США – с другой.

Книга руководителя Института геополитики в Ченстохове Лешека Сыкульского «К новой Европе. Перспективы отношений Евросоюза и России» (Leszek Sykulski “Ku Nowej Europie. Perspektywa zwazku Unii Europejskiej i Rosji”. Издательство “Alfa 24” Ченстохова 2011 г.) уже послужила причиной эмоциональных комментариев в польскоязычном сегменте Глобальной Сети. Оценки этой книги варьируются от хвалебных до однозначно критических. Равнодушных и эмоционально индифферентных нет. И этому есть объяснение, поскольку геополитические аспекты союза Москвы и Варшавы, затрагиваемые Л. Сыкульским, не могут не вызывать у польского читателя эмоциональных переживаний.

Предложенная автором идея континентального блока от Парижа до Владивостока имеет много общего с геополитическими концепциями бельгийца Жана Тириара о «Евро-советской империи от Дублина до Владивостока». Как и Ж. Тириар, Л. Сыкульский постулирует факт, что Европе, даже объединённой, не хватает геополитической мощности и масштаба для того, чтобы освободиться от англо-американского влияния. Автор подсказывает смелый, но наиболее оптимальный выход из создавшегося положения – объединение Европы с континентальной  массой России. От двухчленной схемы США – Европа Л. Сыкульский  предлагает перейти к схеме Европа – Россия. Сохраняется количественный масштаб, но меняется  геополитическая суть. По мнению Л. Сыкульского, блок континентальных государств имеет все шансы превратиться в «одну из сильнейших, если не сильнейшую геополитическую концепцию в истории» (стр. 84).

Современная польская геополитическая мысль зарекомендовала себя как отражение геополитики атлантизма, наиболее выпукло выраженной во внешнеполитических действиях Соединённых Штатов и Великобритании. Это не значит, что Польша не обладает полноценной методологической базой для выработки собственных геополитических концепций, но подразумевает корректировку геополитических взглядов на предмет оптимального соответствия польских и англосаксонских геополитических доктрин.

Действительно, идея военно-политической ориентации Варшавы на страны талассократии всегда оставалась господствующим течением в интеллектуальной среде.

Наиболее выдающиеся польские геополитики прошлого и современности были выразителями именно такого дискурса (Юзеф Пилсудский, Михал Ромер, Адольф Бохенский, Влодзимеж Бончковский). Выбор страны-патрона зависел от текущей геополитической обстановки. В начале XIX в. это была наполеоновская Франция. В начале XX в. – Великобритания. В конце ХХ в. – начале XXI в. – это Соединённые Штаты Америки. И если Францию можно охарактеризовать, как преимущественно талассократическое государство с небольшим тяготением в сторону теллурократии, то Великобритания и США  представляют собой сущностное воплощение атлантистской цивилизации.

“Экономическую проблему не могла решить ницшеанская Европа – а такой была вся западная Европа – ее может решить только славянское православие, непретенциозное, ненаучное”

Владыка Николай

Экономическая мысль епископа Николая, неисследованная до настоящего времени, раскрыта в работе “Средний путь – между плутократией и киновией”. Эта работа базируется на идее христианского человеколюбия и взаимной человеческой ответственности – на совести, а  не на внешней силе и давлении, т.е., на отказе от либерального типа экономики.

Жизнь и деятельность

Владыка Николай Велимирович родился в селе Лелич возле Валева (Шабатско-Валевская Епархия Сербской Православной Церкви) в 1880 (1881?) году. После окончания школы при монастыре, он окончил гимназию. После гимназии Николай хотел поступить в Военную академию (без сомнения, одной из причин такого выбора была бедность), но медицинская комиссия не пропустила его, поскольку он был слаб телом и узок в груди. Только после этого Николай стал на путь, который ему Бог ради его народа выбрал: поступает в Белградскую духовную семинарию.

Но с трудом он был принят и на богословие - божьим людям не легко и в самой церкви! На вступительном экзамене у епископа оказалось, что у Николая слабый слух. И тогда, видя его совсем маленьким, не зная обо всех богатствах его души, епископ сказал: “Зачем нам этот? Зачем мы берем этого болезненного ребенка? Он не выдержит, умрет, а мы зря выбросим деньги”2. Однако, юноша не колебался и был принят.

Лужицкие сербы, самый малый славянский народ, проживающий в федеральных землях Саксония и Бранденбург на юго-востоке ФРГ, является прямым потомком автохтонного славянского населения, занимавшего в раннее средневековье значительную часть территории современной восточной и центральной Германии. О славянских обитателях обширной области от берегов Северного и Балтийского морей, низовьев Эльбы и бассейна Майна до северо-восточной Баварии сейчас напоминает лишь славянская этимология местных населенных пунктов. Названия таких немецких городов, как Лейпциг (Липск), Дрезден (Дрежджаны), Бранденбург (Бранибор), Плауэн (Плавно), Пирна (Перна), Гера (Гора), Цоссен (Сосны) и многих других имеют славянское происхождение. Лишь южная ветвь полабских славян - лужицкие сербы - сохранили славянский язык и самосознание до настоящего времени. Во времена ГДР численность лужицких сербов обычно определялась в 100 тысяч человек. По уточненным после 1989 г. данным, количество тех, кто относил себя к серболужицкой национальности, составляло в то время около 67 тысяч человек. Число владеющих серболужицким языком не превышало при этом 59 тысяч.[1]