ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Отмена крепостного права, подготовка и осуществление целого ряда либеральных реформ потребовали от российского правительства преобразования структуры органов местного государственного управления, в том числе и учреждений Министерства внутренних дел. В частности, 25 декабря 1862 г. была проведена общероссийская реорганизация местных полицейских структур Министерства внутренних дел, результатом которой стало создание городских и уездных полицейских управлений. В повседневной служебной деятельности немногочисленным чиновникам уездного полицейского управления приходилось опираться на выборных нижних чинов от крестьянских общин: десятских, сотских, пятисотских и тысячских. Однако в губерниях Северо-Западного края такая организация службы нижних чинов уездной полиции стала объектом реформаторских усилий со стороны высшей администрации виленского генерал-губернаторства. Это было обусловлено как прагматическими потребностями борьбы с повстанческим движением во время восстания 1863–1864 гг., так и тем, что в западных губерниях существовала отличная от общероссийской организация службы нижних чинов уездной полиции.
Следует отметить, что история реформирования низового аппарата полицейских управлений не становилась предметом специального исследования в историографии, посвященной внутренней политике российского правительства в губерниях Северо-Западного края.

В настоящее время вопрос о том, как отразится в исторической памяти то или иное событие, зависит во многом от ракурса, под которым оно рассматривается в школьных и вузовских учебниках по истории. Времена, когда память о событиях прошлого передавалась из уст в уста и являлась частью фольклора, традиции, скорее всего, более не повторятся. Массовые представления формируются системой образования, государственной политикой по мемориализации исторических событий, СМИ, кинофильмами и популярной документалистикой.

В Белоруссии до сих пор не существует вузовского учебника  по истории страны. Вместо него издано отдельными авторами и целыми коллективами несколько книг, имеющих гриф учебного пособия.

Просторы русской цивилизации, сформировавшейся в период существования Киевской Руси, были необычайно обширны. Русь являлась одним из крупнейших государственных образований в средневековой Европе. Краковский епископ Матвей в своём письме от 1153 года к известному французскому проповеднику Бернарду Клервоскому писал: «Руссия велика как бы другой мир земной, а народ русский по несчетному количеству подобен созвездиям».
Огромные размеры территории, а также специфика исторического развития обусловили деление Русской земли на несколько географических и этнографических частей; одной из таких частей была Белая Русь, имя которой ныне носит Республика Беларусь.
Происхождение названия «Белая Русь» окончательно не выяснено: одни историки связывают его с физическим признаком – цветом (речь, как правило, идёт о цвете одежды или волос местных жителей), другие исследователи полагают, что эпитет «белая» является в данном случае синонимом слов «великая», «независимая» и «свободная», третья группа историков склонна видеть в слове «белая» указание на одну из сторон света.

«Белорусы — лузеры, то есть, говоря по-простому, полные неудачники, потому что отдали свою историю и даже название другому народу». Примерно под таким истерично-надрывным лейтмотивом проходили многие публикации, посвященные 1000-летию первого упоминания названия «Литва» в хрониках. Этот юбилей дал повод кое-кому превратить старый научный спор о наследии Великого княжества Литовского в настоящую вакханалию с битьем себя ушами по щекам и рассказами в стиле «Беларусь — родина слонов».
В чем тут дело? Странноватая с первого взгляда (честно сказать, и со второго, и с третьего тоже), мысль о том, что Беларусь на самом деле Литва, а белорусы — литвины, имеет приверженцев, которые стараются найти своим убеждениям хоть какое-то обоснование.

| Первая часть | Вторая часть |  Третья часть |

Наименее латинизированное приходское духовенство, как единственная надежда унии на сохранение, оказавшись после 1809 г. без иерархического лидера, по определению не имело шансов противостоять существующим угрозам. Для этого у него не было ни должного уровня видения проблем церкви, ни организационных возможностей, ни влияния в высших сферах власти, ни финансовых средств. Вместе с тем силы у патриотов унии были. Они заключались в выпускниках униатского отделения Главной католической семинарии при Виленском университете появившихся в 1810-20-х гг. Практически все они были выходцами из униатских поповичей. Допуск греко-католиков к высшему богословскому образованию был заслугой И. Лисовского и крайне негативно воспринимался иезуитами, базилианами и польским духовенством [28, с. 5, 6].

Отдельные белорусские историки прозападной ориентации навязали сегодня, казалось бы, абсурдную и неуместную в годовщину двухсотлетия вторжения Великой армии Наполеона в Россию тему дискуссии: «Была ли для белорусов война 1812 года Отечественной»? Понятно, что многие из них, так или иначе, лично заинтересованы в том, чтобы максимально отдалить белорусов от общерусской истории, и  тем поставить под вопрос, активизировавшийся интеграционной процесс на постсоветском пространстве.  Проект «Западная Русь», в отличии от мнимых белорусских наследников польско-литовской шляхты, воевавшей на стороне Наполеона, однозначно считает, что для белорусов, как части русского народа, эта война была Отечественной. Подтверждением этой нашей твердой позиции помимо публикаций на эту тему в  шапке сайта центральное место занимает фрагмент картины «Атака лейб-гвардии Литовского полка из 5-го пех. корпуса. в битве под Бородино» Н. С. Самокиш (1911 г.). Рекомендуем статью Вадима Гигина, в которой он, как всегда элегантно, ставит на место наших мифотворцев.

Редакция ЗР

| Первая часть | Вторая часть |  Третья часть |

В сохранившейся в начале XIX в. в России греко-католической церкви проблема убежденности простых униатов в религиозной правде унии не была решена также, как она не была решена и в предыдущие два века. Приходское униатское духовенство не только не пропагандировало униатскую идею, но и вообще, в силу своей слабой богословской подготовки, очень мало занималось элементарной катехизацией народа. Эта проблема была предана гласности в 1780-е гг. униатским визитатором Туркевичем [17, с. 253]. Такое положение вещей оставалось практически неизменным вплоть до конца существования унии в России, так что, по замечанию исследовательницы этой проблемы М. Корзо, «сведений о непосредственных методах катехизации и Униатской Церкви еще меньше, чем о ее содержании» [18, с. 456]. Здесь играла роль известное стремление панов-католиков времен Речи Посполитой, направленное на содержание белорусов и украинцев в нищете и невежестве, «чтобы ни деньгами, ни умом не могли помочь себе» [19, л. 41].

| Первая часть | Вторая часть |  Третья часть |

Религиозное соглашение, заключенное между частью иерархии Киевской митрополии Константинопольского патриархата и Апостольской столицей в Бресте в 1596 г., создало русскую католическую церковь восточного обряда. Научные споры о закономерности появления этого феномена ведутся давно. Аргументация сторонников соединения церквей в Польше простирается очень широко. От утверждения, что это был прорыв к христианскому единству, до попыток соотнести идеологию униатства с традициями европейского гуманизма [42, с. 90, 91] и объяснить ее стремлением передовой части русского общества решить проблему религиозно-культурного и национального самоопределения русских подданных Речи Посполитой [43, с. 70]. В итоге ясно одно: историческая актуализация униатской идеи показала ее несостоятельность. Идеологи и творцы русского греко-католицизма возлагали на него большие надежды. Но уния не сумела справиться ни с одной из поставленной перед нею задач.

4 января 2012 года исполнилось 70 лет со дня героической попытки жителей города Минска и военнопленных из располагавшихся в нем концлагерей поднять восстание против фашистских захватчиков.

22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Свой главный удар немецко-фашистские войска обрушили на Прибалтийский и Западный военные округа. Уже 25 июня немецкий 39-й мотокорпус вышел на подступы к Минску. К столице Белоруссии прорвались три танковые дивизии (7-я, 20-я и 12-я), всего до 700 танков, на следующий день к ним присоединилась 20-я моторизованная дивизия. 26 июня гитлеровскими войсками были заняты Молодечно, Воложин и Радошковичи. 7-я немецкая танковая дивизия обошла Минск с севера и направилась к Борисову. В ночь на 27 июня ее передовой отряд занял Смолевичи на шоссе Минск — Москва.

С именем Дмитрия Васильевича Скрынченко я впервые встретился в ходе работы над монографией о М.О. Кояловиче и истории Православной Церкви на Гродненщине. Уже тогда через знакомство с рядом его печатных трудов, а также деятельностью на первом фланге общественно-политической жизни Беларуси начала ХХ века, Д.В. Скрынченко представлялся мне весьма заметной и колоритной фигурой отечественной истории. Особый интерес вызывала его публицистика (во многом в духе Кояловича), а также активное участие в работе «Западнорусских и Православных Братств». Полагая, что биография этого человека уж наверняка не обделена вниманием исторической науки, я всякий раз откладывал более детальное ознакомление с жизнью Скрынченко, что называется, на потом. Каким же было мое удивление, когда в завершившемся издании (в 2003 году) семи томов «Энцыклапедыі гісторыі Беларусі» не нашлось места даже для краткого изложения биографии Д.В. Скрынченко. Впрочем, имя его неоднократно упоминалось в статьях, посвященных деятельности в Беларуси “Русского Окраинного Союза”, ряда монархических партий, газете “Минское слово”.

Начало (Первая часть)

Экклезиология воссоединения В рамках православной экклезиологии прием в Православную Церковь новых членов возможен только на основании недвусмысленно выраженного желания самих людей. Для Православной Церкви и русского правительства в начале XIX в. уния представляла собой часть католической церкви. К униатам относились как к полноправным католикам. В идеале они должны были приниматься в Православие по третьему чину[1], т.е. отречением от прежнего заблуждения, раскаянием в личных грехах, исповеданием Православного Символа Веры, особых молитвословий и епископского разрешения от грехов[2]. Такую процедуру можно было осуществить при частном присоединении с одним человеком или с группой людей, но не в целом с полутора миллионной религиозной общиной.

(Часть вторая)

Защитники унии называют ее ликвидацию преступлением русского самодержавия. Само собой разумеющимся считается, что митрополит Иосиф не имел и не мог иметь глубоких обоснований своих действий, кроме «официального» русского патриотизма и корыстных симпатий к «казенному» Православию. К сожалению, до настоящего времени этот вопрос серьезно не рассматривался. Историки выпускают из вида теоретические предпосылки, на которые опирался Литовский митрополит в своей деятельности по подготовке воссоединения, и их происхождение. Между тем, они весьма интересны.

Целью Иосифа Семашко с ноября 1827 по февраль 1839 г. была перемена конфессиональной принадлежности белорусских и украинских униатов со всеми вытекающими догматическими, каноническими и литургическими трансформациями греко-католической церковной общины. Задачу владыка видел в том, чтобы привести к Православию всех униатов, как простых верующих, так и иерархию и духовенство, исключив возможность перехода части из них в католицизм латинского обряда[1]. Трудно представить, что такие масштабные и неординарные цели и задачи могли быть поставлены спонтанно. Они, вне всякого сомнения, имели концептуальное, культурное и богословское обоснование.

Республика Беларусь - относительно молодое государство, возникшее в результате расчленения Союза Советских Социалистических Республик. Одной из этих республик была БССР, ныне известная как Республика Беларусь. Формирование белорусской нации пришлось на период новейшей истории, этот процесс развивается и каков будет его результат - можно лишь предполагать. Вины белорусов в том, что большевики решили вычленить их в отдельную нацию и наделить земельным наделом, на протяжении XX века укрупнявшимся - нет. Белорусы не проявляли сепаратистских устремлений ни в Российской империи, ни в СССР, и то, что произошло в 1991 году, они восприняли как статисты. Во всяком случае, ни один офицер-белорус не выступил с оружием в руках в защиту своей Родины, ни один трудовой коллектив не бастовал за или против "незалежности".

Каноническая литургическая традиция в православной певческой культуре начала свое функционирование на территории современной Белоруссии в конце X в. За условную точку отсчета мы принимаем дату учреждения Полоцкой епархии в 992 г. Жанровый состав, содержание, исполнительская интерпретация богослужебных песнопений, которые исполнялись в ранний период Православной Церкви на белорусских землях, науке неизвестны. Однако, мы полагаем, что богослужебная певческая культура в сер. ХI – нач. ХII вв. уже функционировала на западнорусских землях, что подтверждает факт богослужения в честь освящения полоцкого кафедрального Софийского собора в 1055 г. (чин освящения храма по византийскому канону совершается непосредственно перед Литургией); а также прибытие в Полоцк из Киево-Печерского монастыря святителя Мины, епископа Полоцкого (1105 г.). Священнослужители, которые прибыли вместе со святителем, несомненно, владели знаниями богослужебно-певческого устава, умением распевать богослужебные тексты на подобен и петь обиходными напевами неизменяемые песнопения Литургии [2].
Мы полагаем, что так же, как и во всех древнерусских кафедральных соборах, в Софийском соборе совершались песенные последования по уставу Великой константинопольской церкви, для исполнения которых требовалось большое количество опытных певцов и многочисленный клир, а также богослужения монастырско-приходского типа, которые, по словам Н.Д. Успенского, возникли на основе слияния иноческого келейного правила с песенным последованием [13, с. 65][1].

В отечественной историографии вопрос о деятельности полицейских структур МВД в белорусских губерниях рассматривался в основном с точки зрения борьбы с революционным движением или польскими инсургентами в период восстаний, причем акцент делался на противостоянии революционеров властям. Штатная структура полицейских учреждений, особенности их службы, кадровый состав практически не анализировались в исторических работах. Вместе с тем изучение этой проблемы представляет интерес для понимания как эффективности механизма государственного аппарата Российской империи, так и хода политических событий того времени. В качестве примера рассмотрим вопрос о нижних  чинах Минского городского полицейского управления (МГПУ) в период революционных беспорядков 1905–1907 гг.

Польские сепаратисты пытались охватить пропагандой все слои населения, в том числе и крестьян. Для этого в 1862 г. начался выпуск газеты «Мужицкая правда» (в оригинале «Mużyckaja prauda»). Ее называли газетой, листовкой, воззванием, брошюрой и даже журналом, но по своей сути «Мужицкая правда» является именно листовкой. Ее авторами считается В. К. Калиновский с группой своих приверженцев (некоторые исследователи, например Я. И. Трещенок, считает В. К. Калиновского всего лишь возможным и не основным автором листовки)¹. «Мужицкая правда» начала издаваться летом 1862 г. и просуществовала всего год, при этом вышло семь выпусков, шесть из которых – до конца 1862 г., а последний – лишь летом 1863 г., когда восстание в Северо-Западном крае уже было практически подавлено. Она была рассчитана только на крестьян. Печаталась латинским шрифтом на гродненском диалекте белорусского языка с большим количеством полонизмов и призывала к борьбе против русских. Причем не только против русской администрации, а против всех русских. Листовка обращалась к крестьянам не с этнических позиций, в ней не было упоминания, что местные крестьяне – белорусы или литвины.

Сайт Западная Русь размещает цикл из трех статей священника Алексея Хотева, посвящённый вопросам изложения истории христианства на территории Белоруссии в школьных учебниках. Статьи были опубликованы в 2010-2011 годах на страницах православной газеты «Воскресенье». Вопрос правильного, исключающего малейшие ошибки,  изложения духовной истории белорусов крайне важна для воспитания школьников.  Поскольку у газеты нет сайта и ее тираж невелик, считаем необходимым, чтобы с этими статьями ознакомилось как можно большее число заинтересованных читателей.

1. Начало христианства на Беларуси в школьном курсе истории

Новый учебный год в средней школе - это всегда возможность внести изменения в школьную программу, обновить учебники и пособия. Учебник по истории Беларуси для 6 класса под ред. Г.В. Штыхова (Мн., 2009) представляет собой очередной такой опыт. Понятно, что история должна освещать все важнейшие аспекты развития общества, в том числе и его культурную и духовную жизнь.

В политологической аналитике, идеологических дискуссиях о специфике современной белорусской идентичности сохраняется показательная недоговоренность, связанная с отношением к государственной национальной политике той части белорусской интеллигенции, которая имеет пророссийскую ориентацию и связывает себя с западнорусской традицией.

Особенностями формирования белорусской национальной идентичности являются, во-первых, незавершенность процесса белорусского национального строительства и более или менее выраженная конкуренция нескольких проектов образа белорусской нации; во-вторых, направленность политического курса и системы внутренней политики государства как основного субъекта национального строительства на формирование отдельной национальной общности – белорусский народ; в-третьих, необходимость всем участникам в борьбе за право интерпретации белорусскости считаться с тем, что белорусская нация является результатом целенаправленной политики белоруссизации, проводившейся в СССР.

Практика государственного строительства независимой Беларуси  предполагает, теоретическую разработку ряда проблем, лежащих в основе ее государственности  в настоящее время, а также определения отношения к определенным событиям прошлого. Полемика, развернувшаяся в СМИ и в научных кругах вокруг национальной идеи, национальной идеологии, касается только части этих проблем.

Однако здесь следует отметить, что прийти к какому-нибудь устраивающему всех результату в данных спорах невозможно. И виной всему не столько пресловутая амбивалентность при оценке тех или иных событий и личностей, сколько оценка исторических событий и личностей в разных системах координат и ценностных ориентиров.
Не приведя элементы данной системы  к единому знаменателю не возможно их соотносить. Правда можно рассматриваться исследуемые явления в  различных аспектах: политическим, историческом, правовом,  социальном или  психологическом. Но все это лишь грани явлений, а для того, чтобы оценить их полезность с позиций выживания на данном геополитическом пространстве необходим другой,  более общий принцип: опасен не опасен, из которого вытекает подход - свой-чужой.
Указанный  принцип может быть реализован только в рамках культурологического (цивилизационного) подхода, в котором под культурой понимается не сфера государственного управления творческой деятельностью, а способ выживания, порожденный (упрощенно) климатическими, пространственными и историческими факторами).