ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Постоянный автор сайт «Западная Русь» Владислав Гулевич, работая над польскими документами в книге Михаила Кояловича "Документы объясняющие историю Западно-Русского Края и его отношение к России и Польше" частично перевел прелюбопытный текст, датированный 1717 годом - Supplementum ad historia Russicae monumenta ex archivia ac bibliotecis extraneis deprompta et a collegio archeographico edita Petropoli 1848 pag. 221.

***

«…Все учреждения королевства и вообще каждый поляк, если хочет обезопасить отчизну свою, на себя обязан взять бремя греческий обряд, обряду латинскому противный, уничтожать или презрительным отношением, или притеснением, или преследованием тех, кто его придерживается, или любым другим эффективным способом …чем к большему нашему усилению, тем к большему Москвы и Руси ослаблению».

В январе и феврале 2012 года ряд членов проекта «Западная Русь» и постоянных авторов сайта «Западная Русь»  дали  интервью для ИА REGNUM по вопросам западнорусизма и востребованности этого учения для современной Белоруссии. Давно назрела необходимость провести конференцию по современному состоянию западнорусизма. Приводим тексты некоторых интервью как своеобразную постановку вопроса для предстоящей конференции.

Пожалуй, в отечественной истории не найдется другого персонажа, которому навешивались бы подобные ярлыки. «Вешатель». И этим все сказано. Это позорное прозвище прочно связывается с именем Михаила Николаевича Муравьева, бывшего главным начальником Северо-Западного края в 1863 -- 1865 годах. Его обвиняют в жестоком подавлении польского восстания, называют палачом Литвы и Беларуси, безжалостным русификатором, приписывают желание уничтожить всякое культурное своеобразие белорусского народа. И эти догмы переходят из статьи в статью, из учебника в учебник. Казалось бы, все ясно – черная личность, антигерой белорусской, да и российской истории. Но не все так просто. Ведь большинство современников называли 1860-е годы в Беларуси «Муравьевской эпохой». В крае в его честь открывали музеи, его ангелу-хранителю посвящали храмы и часовни, на его имя шли десятки и сотни благодарственных адресов, Муравьева почитали спасителем Отечества, сравнивали с Кутузовым. Так каким же он был, Михаил Николаевич Муравьев? Какова его роль в нашей истории? Отрицательный он персонаж или положительный? Попробуем разобраться.

Отмена крепостного права, подготовка и осуществление целого ряда либеральных реформ потребовали от российского правительства преобразования структуры органов местного государственного управления, в том числе и учреждений Министерства внутренних дел. В частности, 25 декабря 1862 г. была проведена общероссийская реорганизация местных полицейских структур Министерства внутренних дел, результатом которой стало создание городских и уездных полицейских управлений. В повседневной служебной деятельности немногочисленным чиновникам уездного полицейского управления приходилось опираться на выборных нижних чинов от крестьянских общин: десятских, сотских, пятисотских и тысячских. Однако в губерниях Северо-Западного края такая организация службы нижних чинов уездной полиции стала объектом реформаторских усилий со стороны высшей администрации виленского генерал-губернаторства. Это было обусловлено как прагматическими потребностями борьбы с повстанческим движением во время восстания 1863–1864 гг., так и тем, что в западных губерниях существовала отличная от общероссийской организация службы нижних чинов уездной полиции.
Следует отметить, что история реформирования низового аппарата полицейских управлений не становилась предметом специального исследования в историографии, посвященной внутренней политике российского правительства в губерниях Северо-Западного края.

В настоящее время вопрос о том, как отразится в исторической памяти то или иное событие, зависит во многом от ракурса, под которым оно рассматривается в школьных и вузовских учебниках по истории. Времена, когда память о событиях прошлого передавалась из уст в уста и являлась частью фольклора, традиции, скорее всего, более не повторятся. Массовые представления формируются системой образования, государственной политикой по мемориализации исторических событий, СМИ, кинофильмами и популярной документалистикой.

В Белоруссии до сих пор не существует вузовского учебника  по истории страны. Вместо него издано отдельными авторами и целыми коллективами несколько книг, имеющих гриф учебного пособия.

Просторы русской цивилизации, сформировавшейся в период существования Киевской Руси, были необычайно обширны. Русь являлась одним из крупнейших государственных образований в средневековой Европе. Краковский епископ Матвей в своём письме от 1153 года к известному французскому проповеднику Бернарду Клервоскому писал: «Руссия велика как бы другой мир земной, а народ русский по несчетному количеству подобен созвездиям».

Огромные размеры территории, а также специфика исторического развития обусловили деление Русской земли на несколько географических и этнографических частей; одной из таких частей была Белая Русь, имя которой ныне носит Республика Беларусь.

Происхождение названия «Белая Русь» окончательно не выяснено: одни историки связывают его с физическим признаком – цветом (речь, как правило, идёт о цвете одежды или волос местных жителей), другие исследователи полагают, что эпитет «белая» является в данном случае синонимом слов «великая», «независимая» и «свободная», третья группа историков склонна видеть в слове «белая» указание на одну из сторон света.

«Белорусы — лузеры, то есть, говоря по-простому, полные неудачники, потому что отдали свою историю и даже название другому народу». Примерно под таким истерично-надрывным лейтмотивом проходили многие публикации, посвященные 1000-летию первого упоминания названия «Литва» в хрониках. Этот юбилей дал повод кое-кому превратить старый научный спор о наследии Великого княжества Литовского в настоящую вакханалию с битьем себя ушами по щекам и рассказами в стиле «Беларусь — родина слонов».
В чем тут дело? Странноватая с первого взгляда (честно сказать, и со второго, и с третьего тоже), мысль о том, что Беларусь на самом деле Литва, а белорусы — литвины, имеет приверженцев, которые стараются найти своим убеждениям хоть какое-то обоснование.

| Первая часть | Вторая часть |  Третья часть |

Наименее латинизированное приходское духовенство, как единственная надежда унии на сохранение, оказавшись после 1809 г. без иерархического лидера, по определению не имело шансов противостоять существующим угрозам. Для этого у него не было ни должного уровня видения проблем церкви, ни организационных возможностей, ни влияния в высших сферах власти, ни финансовых средств. Вместе с тем силы у патриотов унии были. Они заключались в выпускниках униатского отделения Главной католической семинарии при Виленском университете появившихся в 1810-20-х гг. Практически все они были выходцами из униатских поповичей. Допуск греко-католиков к высшему богословскому образованию был заслугой И. Лисовского и крайне негативно воспринимался иезуитами, базилианами и польским духовенством [28, с. 5, 6].

Отдельные белорусские историки прозападной ориентации навязали сегодня, казалось бы, абсурдную и неуместную в годовщину двухсотлетия вторжения Великой армии Наполеона в Россию тему дискуссии: «Была ли для белорусов война 1812 года Отечественной»? Понятно, что многие из них, так или иначе, лично заинтересованы в том, чтобы максимально отдалить белорусов от общерусской истории, и  тем поставить под вопрос, активизировавшийся интеграционной процесс на постсоветском пространстве.  Проект «Западная Русь», в отличии от мнимых белорусских наследников польско-литовской шляхты, воевавшей на стороне Наполеона, однозначно считает, что для белорусов, как части русского народа, эта война была Отечественной. Подтверждением этой нашей твердой позиции помимо публикаций на эту тему в  шапке сайта центральное место занимает фрагмент картины «Атака лейб-гвардии Литовского полка из 5-го пех. корпуса. в битве под Бородино» Н. С. Самокиш (1911 г.). Рекомендуем статью Вадима Гигина, в которой он, как всегда элегантно, ставит на место наших мифотворцев.

Редакция ЗР

| Первая часть | Вторая часть |  Третья часть |

В сохранившейся в начале XIX в. в России греко-католической церкви проблема убежденности простых униатов в религиозной правде унии не была решена также, как она не была решена и в предыдущие два века. Приходское униатское духовенство не только не пропагандировало униатскую идею, но и вообще, в силу своей слабой богословской подготовки, очень мало занималось элементарной катехизацией народа. Эта проблема была предана гласности в 1780-е гг. униатским визитатором Туркевичем [17, с. 253]. Такое положение вещей оставалось практически неизменным вплоть до конца существования унии в России, так что, по замечанию исследовательницы этой проблемы М. Корзо, «сведений о непосредственных методах катехизации и Униатской Церкви еще меньше, чем о ее содержании» [18, с. 456]. Здесь играла роль известное стремление панов-католиков времен Речи Посполитой, направленное на содержание белорусов и украинцев в нищете и невежестве, «чтобы ни деньгами, ни умом не могли помочь себе» [19, л. 41].

| Первая часть | Вторая часть |  Третья часть |

Религиозное соглашение, заключенное между частью иерархии Киевской митрополии Константинопольского патриархата и Апостольской столицей в Бресте в 1596 г., создало русскую католическую церковь восточного обряда. Научные споры о закономерности появления этого феномена ведутся давно. Аргументация сторонников соединения церквей в Польше простирается очень широко. От утверждения, что это был прорыв к христианскому единству, до попыток соотнести идеологию униатства с традициями европейского гуманизма [42, с. 90, 91] и объяснить ее стремлением передовой части русского общества решить проблему религиозно-культурного и национального самоопределения русских подданных Речи Посполитой [43, с. 70]. В итоге ясно одно: историческая актуализация униатской идеи показала ее несостоятельность. Идеологи и творцы русского греко-католицизма возлагали на него большие надежды. Но уния не сумела справиться ни с одной из поставленной перед нею задач.

4 января 2012 года исполнилось 70 лет со дня героической попытки жителей города Минска и военнопленных из располагавшихся в нем концлагерей поднять восстание против фашистских захватчиков.

22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Свой главный удар немецко-фашистские войска обрушили на Прибалтийский и Западный военные округа. Уже 25 июня немецкий 39-й мотокорпус вышел на подступы к Минску. К столице Белоруссии прорвались три танковые дивизии (7-я, 20-я и 12-я), всего до 700 танков, на следующий день к ним присоединилась 20-я моторизованная дивизия. 26 июня гитлеровскими войсками были заняты Молодечно, Воложин и Радошковичи. 7-я немецкая танковая дивизия обошла Минск с севера и направилась к Борисову. В ночь на 27 июня ее передовой отряд занял Смолевичи на шоссе Минск — Москва.

С именем Дмитрия Васильевича Скрынченко я впервые встретился в ходе работы над монографией о М.О. Кояловиче и истории Православной Церкви на Гродненщине. Уже тогда через знакомство с рядом его печатных трудов, а также деятельностью на первом фланге общественно-политической жизни Беларуси начала ХХ века, Д.В. Скрынченко представлялся мне весьма заметной и колоритной фигурой отечественной истории. Особый интерес вызывала его публицистика (во многом в духе Кояловича), а также активное участие в работе «Западнорусских и Православных Братств». Полагая, что биография этого человека уж наверняка не обделена вниманием исторической науки, я всякий раз откладывал более детальное ознакомление с жизнью Скрынченко, что называется, на потом. Каким же было мое удивление, когда в завершившемся издании (в 2003 году) семи томов «Энцыклапедыі гісторыі Беларусі» не нашлось места даже для краткого изложения биографии Д.В. Скрынченко. Впрочем, имя его неоднократно упоминалось в статьях, посвященных деятельности в Беларуси “Русского Окраинного Союза”, ряда монархических партий, газете “Минское слово”.

Начало (Первая часть)

Экклезиология воссоединения В рамках православной экклезиологии прием в Православную Церковь новых членов возможен только на основании недвусмысленно выраженного желания самих людей. Для Православной Церкви и русского правительства в начале XIX в. уния представляла собой часть католической церкви. К униатам относились как к полноправным католикам. В идеале они должны были приниматься в Православие по третьему чину[1], т.е. отречением от прежнего заблуждения, раскаянием в личных грехах, исповеданием Православного Символа Веры, особых молитвословий и епископского разрешения от грехов[2]. Такую процедуру можно было осуществить при частном присоединении с одним человеком или с группой людей, но не в целом с полутора миллионной религиозной общиной.

(Часть вторая)

Защитники унии называют ее ликвидацию преступлением русского самодержавия. Само собой разумеющимся считается, что митрополит Иосиф не имел и не мог иметь глубоких обоснований своих действий, кроме «официального» русского патриотизма и корыстных симпатий к «казенному» Православию. К сожалению, до настоящего времени этот вопрос серьезно не рассматривался. Историки выпускают из вида теоретические предпосылки, на которые опирался Литовский митрополит в своей деятельности по подготовке воссоединения, и их происхождение. Между тем, они весьма интересны.

Целью Иосифа Семашко с ноября 1827 по февраль 1839 г. была перемена конфессиональной принадлежности белорусских и украинских униатов со всеми вытекающими догматическими, каноническими и литургическими трансформациями греко-католической церковной общины. Задачу владыка видел в том, чтобы привести к Православию всех униатов, как простых верующих, так и иерархию и духовенство, исключив возможность перехода части из них в католицизм латинского обряда[1]. Трудно представить, что такие масштабные и неординарные цели и задачи могли быть поставлены спонтанно. Они, вне всякого сомнения, имели концептуальное, культурное и богословское обоснование.

Каноническая литургическая традиция в православной певческой культуре начала свое функционирование на территории современной Белоруссии в конце X в. За условную точку отсчета мы принимаем дату учреждения Полоцкой епархии в 992 г. Жанровый состав, содержание, исполнительская интерпретация богослужебных песнопений, которые исполнялись в ранний период Православной Церкви на белорусских землях, науке неизвестны. Однако, мы полагаем, что богослужебная певческая культура в сер. ХI – нач. ХII вв. уже функционировала на западнорусских землях, что подтверждает факт богослужения в честь освящения полоцкого кафедрального Софийского собора в 1055 г. (чин освящения храма по византийскому канону совершается непосредственно перед Литургией); а также прибытие в Полоцк из Киево-Печерского монастыря святителя Мины, епископа Полоцкого (1105 г.). Священнослужители, которые прибыли вместе со святителем, несомненно, владели знаниями богослужебно-певческого устава, умением распевать богослужебные тексты на подобен и петь обиходными напевами неизменяемые песнопения Литургии [2].
Мы полагаем, что так же, как и во всех древнерусских кафедральных соборах, в Софийском соборе совершались песенные последования по уставу Великой константинопольской церкви, для исполнения которых требовалось большое количество опытных певцов и многочисленный клир, а также богослужения монастырско-приходского типа, которые, по словам Н.Д. Успенского, возникли на основе слияния иноческого келейного правила с песенным последованием [13, с. 65][1].

В отечественной историографии вопрос о деятельности полицейских структур МВД в белорусских губерниях рассматривался в основном с точки зрения борьбы с революционным движением или польскими инсургентами в период восстаний, причем акцент делался на противостоянии революционеров властям. Штатная структура полицейских учреждений, особенности их службы, кадровый состав практически не анализировались в исторических работах. Вместе с тем изучение этой проблемы представляет интерес для понимания как эффективности механизма государственного аппарата Российской империи, так и хода политических событий того времени. В качестве примера рассмотрим вопрос о нижних  чинах Минского городского полицейского управления (МГПУ) в период революционных беспорядков 1905–1907 гг.

Польские сепаратисты пытались охватить пропагандой все слои населения, в том числе и крестьян. Для этого в 1862 г. начался выпуск газеты «Мужицкая правда» (в оригинале «Mużyckaja prauda»). Ее называли газетой, листовкой, воззванием, брошюрой и даже журналом, но по своей сути «Мужицкая правда» является именно листовкой. Ее авторами считается В. К. Калиновский с группой своих приверженцев (некоторые исследователи, например Я. И. Трещенок, считает В. К. Калиновского всего лишь возможным и не основным автором листовки)¹. «Мужицкая правда» начала издаваться летом 1862 г. и просуществовала всего год, при этом вышло семь выпусков, шесть из которых – до конца 1862 г., а последний – лишь летом 1863 г., когда восстание в Северо-Западном крае уже было практически подавлено. Она была рассчитана только на крестьян. Печаталась латинским шрифтом на гродненском диалекте белорусского языка с большим количеством полонизмов и призывала к борьбе против русских. Причем не только против русской администрации, а против всех русских. Листовка обращалась к крестьянам не с этнических позиций, в ней не было упоминания, что местные крестьяне – белорусы или литвины.

Сайт Западная Русь размещает цикл из трех статей священника Алексея Хотева, посвящённый вопросам изложения истории христианства на территории Белоруссии в школьных учебниках. Статьи были опубликованы в 2010-2011 годах на страницах православной газеты «Воскресенье». Вопрос правильного, исключающего малейшие ошибки,  изложения духовной истории белорусов крайне важна для воспитания школьников.  Поскольку у газеты нет сайта и ее тираж невелик, считаем необходимым, чтобы с этими статьями ознакомилось как можно большее число заинтересованных читателей.

1. Начало христианства на Беларуси в школьном курсе истории

Новый учебный год в средней школе - это всегда возможность внести изменения в школьную программу, обновить учебники и пособия. Учебник по истории Беларуси для 6 класса под ред. Г.В. Штыхова (Мн., 2009) представляет собой очередной такой опыт. Понятно, что история должна освещать все важнейшие аспекты развития общества, в том числе и его культурную и духовную жизнь.