Русская поэтесса из Витебска победила на международном конкурсе в Германии

Автор: Редакция "ЗР"

 Вручение диплома Первой премии Елене Крикливец 27 сентября 2014 года в старинном немецком городе Шпайер состоялось подведение итогов восьмого Международного фестиваля-конкурса литературы и искусства «Русский Stil–2014». В списке финалистов оказались имена участников из 14-ти стран мира. На церемонии награждения победителей присутствовали русскоязычные авторы из России, Украины, Германии, Бельгии, Дании, США, Канады, Израиля. Нам особенно приятно, что 1-е место в номинации «Поэзия» компетентное жюри присудило представительнице Республики БеларусьЕлене Крикливец.

Значимая творческая победа у витебского поэта не первая. Елена Крикливец, постоянный автор сайта «Западная Русь» и журнала «Новая Немига литературная», в прошлом году была признана победителем Международного конкурса «Литературная Вена» (15–20 октября 2013 г., Австрия). Год спустя русское поэтическое слово Беларуси вновь оказалось на высшей ступени пьедестала. Поздравляем!

С радостью подчеркнем, что еще несколько наших соотечественников были отмечены жюри в других номинациях. Так, гомельчанка Мария Малиновская, ныне студентка Литературного института, удостоена 2-й премии в номинации «Молодые дарования».

 Список лауреатов и дипломантов Международного конкурса «Русский Stil–2014» по номинациям можно посмотреть здесь: <russkij-stil.de/pobeda>

 

Представляем вниманию читателей несколько новых стихотворений поэтессы Елены Крикливец.

 


 

Елена Крикливец на улице города Шпайер с дипломом Первой премии в номинации «Поэзия»К истокам…

 

***

Тополь, подпирая небосвод,

в толщу дней глядит с немым укором.

И тропинка робкая ведет

к старенькой скамейке у забора.

 

Здесь и тени поросли быльем…

Только почему-то год от года

окон заколоченный проем

не пускает душу на свободу.

 

Этот груз не разделить ни с кем.

Горький крик не вырвется наружу.

Тихо дрогнет жилка на виске,

и морщинки сделаются глубже.

 

Ни в погонных метрах, ни в рублях

не измерить дедовские хаты…

На таких вот сизых тополях

выбьет время памятные даты.

 

 

***

На земле была одна столица,

все другое – просто города.

Г. Адамович

 

Здесь не «бьется Нева о холодный гранит»,

не поет под ладонью ограда литая…

Этот город свои кружева мастерит,

настоящее с прошлым упрямо сплетая.

 

Здесь над старою ратушей кружит листва

и взлетает Шагал над шуршащей аллеей.

Здесь поэт подбирает такие слова,

от которых осеннее небо теплеет.

 

Мелкий дождик дорожки к утру навощит,

пробежит по мостам, не жалея сандалий.

И согнется под лампой седой часовщик,

починяющий время в еврейском квартале…

 

Чтобы призрачных лет удержать череду,

чтобы терпкой истории вдоволь напиться,

я по древнему городу тихо пройду,

как по дремлющей в золоте лучшей столице.

 

 

***

По лужам бежит ветерок торопливый,

балует за настежь открытым окном,

у низкой калитки, где старая ива

застыла почтенно в поклоне земном.

 

И бродит Господь в этих далях уездных,

хлеба рассыпая дающей рукой.

А жизнь, как вода во облацех небесных,

неясно темнеет за спящей рекой.

 

Делам и посевам отмерены сроки.

Клокочет над берегом визг детворы.

Своих пассажиров у тихой затоки

услужливый лодочник ждет до поры.

 

Промытое утро антоновкой дышит.

Тихонько скрипят, в синеву уходя,

ступени, зовущие прямо на крышу

к нападавшим яблокам после дождя…

 

Щемящие запахи давнего Спаса

отыщешь в потертом своем рюкзаке,

откуда годами достать не решался

росинку на маминой теплой щеке.

 

 

***

Заболеет душа и внезапно сорвется к истокам

за такою строкой, чтобы истина в ней ужилась.

Ты отыщешь ее на скрипящем крылечке высоком,

с постоялой лачугой почувствовав странную связь.

 

Засыпает листва эту землю и эту обитель.

Вечереет уже, и давно отправляться пора,

но склонит виновато седую макушку смотритель:

«Так ведь нет лошадей…» И приходится ждать до утра.

 

А когда поутру упакуешь бельишка и снеди,

и, как бедная Дуня, помедлишь у старых ворот,

и потом напрямки по разбитой дороге поедешь,

там, в осеннем тумане, шальная Тамань промелькнет.

 

Поистлеют слова, как привычные телу обноски,

и не встретится тот, кому жить на Руси хорошо.

Ты напьешься беды и пойдешь босиком по-толстовски…

Он ведь тоже искал, да, признаться, навряд ли нашел.

 

 

ЛОСКУТНОЕ ОДЕЯЛО

 

Эта прошлая жизнь, эта бабкина ветошь

прописалась навеки в комоде твоем.

Возвращаясь домой, будто птица на ветку,

согревалась душа под лоскутным шитьем.

 

В ночь, когда и дождю почему-то не спится,

и озябший трамвайчик стучит вдалеке,

ты разгладишь морщинки сатина и ситца,

как шершавую кожу на теплой руке,

 

той, что клала стежки, словно буковки в строчку

выводила на пестрых страницах судьбы…

И темнели горохи на бывшей сорочке,

и темнели дорог верстовые столбы…

 

И сновала иголка в уверенных пальцах,

лоскуток к лоскутку пришивая года,

чтоб укутать любовь, как дитя одеяльцем,

чтобы век воскресить, как живая вода,

 

чтобы спрятать тоску, как роман институтка,

намечтавшая в дерзком кружении звезд

расписаться в позоре, в потере рассудка

и уехать с корнетом за тысячу верст.

 Елена Крикливец

 

 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев. Вам необходимо зарегистрироваться.