Агина, Елена. «Иные бездны вычерпав до дна…»

Автор: Агина, Елена.

На ГомельщинеОднажды, отвечая на вопросы анкеты журнала «Нёман», наш замечательный поэт Юрий Фатнев назвал Елену Агину лучшей русской поэтессой на просторах СНГ. Простим Юрию Сергеевичу его максимализм -- Елена Агина много лет была его женой и по сей день остается самым дорогим для него человеком… Но сказать, что в этом высказывании Мастера кроме преувеличения ничего нет -- невозможно. Поэтический мир этой хрупкой, молчаливой женщины на удивление огромен, а голос не по-женски силен.

Публикуется Елена Агина еще реже, чем посещает редакции литературных журналов. Не умеет этот человек просить за себя (за других -- иное дело!), выклянчивать публикации, самодовольно кого-то отталкивая при этом в сторону. У нее даже сборника авторского до сих пор нет -- уже который год лежит в столе, полностью готовый к печати в ожидании то ли спонсора, то ли благоволения литературных начальников для выхода в госиздательстве. Увы, и те, и другие упорно отмалчиваются. А Елена Александровна продолжает писать пронзительные русские стихи. И на жительство перебралась в село под Гомелем, где ей «доверили» местный дом культуры -- развалюху, которую она немедленно начала приводить в порядок на свой скромный заработок. Зато люди к ней льнут, интуитивно ощущая высокий свет, который излучает эта хрупкая женщина…

 

 

Анатолий Аврутин

 

 

 

***

Ивану Бисеву

 

Брат мой сентябрь, зачем это странное время?

Кануло лето, а снегу еще рановато.

Сад по ночам отрясает сладчайшее бремя

Яблок последних с июльским густым ароматом.

 

Память светлеет. И ближе прозрачные дали.

Кажется, шаг лишь - и жизнь до конца прояснится.

Но холодеет. И астры почти что увяли,

А у листвы опадающей за пах корицы.

 

Брат мой сентябрь, беззвучный хорал листопада

Трогает больше, чем Бах в кафедральном соборе.

Жизнь паутинкой трепещет на солнце и рада

Мелочи каждой, уже не стесняясь, что вскоре

 

Время наступит, когда не покажется странным

Сон предпочесть неоконченным строкам сонета…

Слышишь, в саду осторожные бродят туманы

И оседают на яблоках перед рассветом.

 

Брат мой сентябрь, к чему все слова укоризны?

Осень все явственней в звуках пастушьей жалейки.

Хлеб на столе. И всего-то осталось от жизни --

Несколько яблок на синей садовой с камейке.

 

***

 

Вечер придет. Полистаю немного Рубцова.

Сон и усталость возьмут незаметно свое.

Веки сомкнутся. И тихо из бездны былого

Тихая родина снова меня позовет.

 

Тихая родина сосен немолкнущим шумом

Властно смирившая сердца надменного дрожь

Тем, что созвучен моим вечереющим думам,

Голос твой с голосом леса соснового схож.

 

Сонм насекомых ночных возле лампы роится.

Только лишь вздох между взмахами крыл мотылька --

Весь этот мир. И спросонок какая-то птица

Глухо кричит у протоки в кустах лозняка.

 

***

 

Поверивши судьбе и все начав сначала,

Построим тихий дом в деревне у Глушца.

Там будет жить любовь, мой пес, твоя гитара,

А рядом будет сад и сосны у крыльца.

 

И потихоньку жизнь наладится, и снова

Нас станут навещать из города друзья,

И я забуду боль, и призраки былого

Не потревожат нас по памяти скользя.

 

И, может быть, когда над кромкой леса ало,

И вечер спустится, заиндевело-сед,

Увидев свет в окне, снег отряхнет устало

И к нам зайдет на чай задумчивый сосед.

 

Я разолью вино домашнее в бокалы,

Вы будете курить, присев пред очагом.

Гитару ты возьмешь. И ночи будет мало

За чаем и вином, шансоном и Сайгё…

 

И много дней пройдет. И сменит зиму лето.

И много минет лет. И станет взрослым сад.

Состарится сосна, что над крыльцом воздета,

И память заболит, как жизнь тому назад.

 

И в этот самый день, сама того не зная,

Я больше не смогу тебя, мой друг, любить,

Уже не захочу ни ласки, ни вина я,

Ослабнет, задрожав, невидимая нить.

 

И в этот самый день все песни станут стары,

И я не подниму уже усталых век,

И тихо кану в ночь под перебор гитары

Послушать, как идет по Дятловичам снег…

 

***

Уличным маэстро, не дотянувшимся до вершин…

 

Где ни судьбы, ни родины, ни воли,

И только тень измученных дерев

Лежит на стеклах, где и вечер болен,

В тоске безлюбой истин не прозрев,

 

Куда идти? Какому бездорожью

Доверить эхо собственных шагов,

Чтоб поутру с похмельной зябкой дрожью

На те же круги возвратиться вновь?

 

И пить вино дешевое. И снова

Вверять себя сомнительной судьбе --

Творить без имени, без славы, и иного

Уже не мыслить жребия себе.

 

Бродяги, музыканты и поэты,

Художники и прочий смутный сброд,

Давно вам по колено воды Леты,

Не то что море… Все ж недостает

 

Мне вас порою, уличная фронда,

Вас, завсегдатаи грошовых кабаков,

Когда осточертеет спесь бомонда

И тупость кабинетных дураков.

 

Но, сломлены талантом или водкой,

Судьбой или житейской маетой,

Бредете вы нетвердою походкой

У вечности проситься на постой.

 

И часто заполночь, когда не ходит транспорт,

И друг за другом меркнут фонари,

Прошу луну: сестра, помедли гаснуть --

Друзья домой, быть может, не дошли…

 

АНАТОЛИЮ АВРУТИНУ

 

Памяти Антона Аношко

 

Анатолий Юрьевич, прости нас --

Каждый суетился о своем.

Как из божьей длани закатилась,

Став звездой, душа за окоём.

 

А, казалось, что судьба без края…

Как сентябрь антоновкой пропах!

Бродит осень рядом, осыпая

Яблоки и звезды впопыхах.

 

Бродит осень рядом. Высей горних

Все слышнее зов, что, мол, пора…

Поутру с похмелья хмурый дворник

Выметает листья со двора.

 

Потащусь за листьями куда-то,

Только в поле стёжка не видна.

Толя, Толя…Горестную дату

Не запить… Ни водки, ни вина

 

Все равно не хватит. Нам по свету

Боль нести ушедших и живых,

Чтобы искупил планиду эту

На кресте дорог распятый стих.

 

Ну а хочешь, в Минск приеду, что ли…

Выпьем за друзей, за эту «жисть».

Только ты прости нас, Анатолий!

Только ты, пожалуйста, держись!

 

***

 

А в общем, так, а в общем, верно --

И с приключеньями тоска.

Теребит крестик суеверно,

Стакан оставивши, рука.

 

И вот, скажи, чего нас гонит

Туда, за край, за окоём?

Летим стремглав, как от погони,

И странствий бедный хлеб жуем.

 

Добро б еще, чтоб в беге этом

Хотя б немного повезло,

И между тем и этим светом

Нас не пытало б на излом

 

Всё, что и так смеяться манит,

Чтоб обмануть в который раз…

Скрипят полозья… Мчатся сани,

В канаву сбрасывая нас.

 

Едва поднявшись, тщимся снова --

Плевать на срам и синяки.

И в вечном поиске иного

Кочуем, на помин легки.

 

По всем краям, в слепой надежде,

Что не напрасен этот путь.

Чтоб, всё утратив, как и прежде,

Вновь на обочине уснуть.

 

***

Днесь красуется весна…

Кирилла Туровский

 

…А днесь весна красуется, Кирилла,

И так же, как века тому назад,

Лелея небо на усталых крылах,

Вновь журавли из вырая летят.

 

А как тебе не хочется мгновенной

Сюда вернуться мыслью… Или дождем.

Или, развеян пылью во Вселенной,

Уже не помнишь, что и ты рожден

 

Был матерью счастливой в мир когда-то,

Иль хладной пыли все уже одно --

Душе, предавшей и отца, и брата,

Во веки воплощенья не дано.

 

Кому тебя вернуть сюда, Кирилла?

Ни Родины… Ни сада… ни Любви…

Ты не оставил ничего, что было б

Той встрече радо -- только позови --

 

Чтоб смог ты обрести земное тело,

Иные бездны вычерпав до дна.

И тихо дождь пошел… Щеку задела

Вдруг капелька горячая одна.

 

***

 

Я хочу очутиться в забытом судьбой уголке,

На окраине мира, что не был еще сотворен,

Чтоб бродила душа, позабывши себя, налегке,

По остывшей золе отпылавших навеки времен.

 

Я хочу в никуда, где еще ни конца, ни начала,

Где безмолвье и голос еще изначально -- одно,

Где бессонная полночь ничью колыбель не качала,

И никто не пригубил заката хмельное вино.

 

Где еще ничего -- ни тебя, ни извечного круга

Одиноко бредущих, самим себе снящихся снов…

Только ливень осенний, по стенам секущий упруго --

И на круги своя возвращается жизнь моя вновь.

 

Потому что -- куда и зачем, за какие пределы,

Если и за последней, незримой чертой бытия,

Из себя самое -- даже если бы я не хотела,

Возродит этот мир неуемная жажда моя…

 

***

 

Уходит время и в душе моей

Стихают отголоски прежних споров.

Все реже встречи и в кругу друзей

Все меньше тем для общих разговоров.

 

Уже не хочется пустых ненужных слов

И праздного досужего общенья.

Все глубже паузы и явственнее зов

Прозрачной тишины лесов осенних.

 

Все дальше сожаленья и печаль,

И бремя памяти уже не давит плечи.

Лишь стелется дымком над пожней вдаль

Клин журавлиный доли человечьей.

 

Порою мысль вдогонку журавлю

Еще спешит. Но жизни, мчащей мимо,

Едва хватает, чтоб сказать: «Люблю…»,

Друзьям, себе, судьбе, тебе, любимый…

 

***

 

На окраине города, где зарастают озера,

Где глядится округа в осколки стоячей воды,

И сутулятся вербы, и берег пестреет от сора,

На окраине города, где одичали сады,

 

Странно колокол слышать, что глухо роняет удары,

Созывая к вечерне панельно-бетонный приход.

Пес залает бродячий, трусящий за пьяницей старым,

Да червивое яблоко под ноги в пыль упадет.

 

На окраине города в сны прорастает усталость,

Переходят кварталы в пустырь, гаражи и бурьян,

За которыми ветер да неба немного осталось…

На окраине города ветер простужен и пьян.

 

И невзрачная осень, придя босиком по асфальту,

Занавесит все окна завесой косого дождя.

И озябшие галки на мусорных баках. И сальто

Пожелтевшей газеты… Но жаль и того, уходя…

 

На окраине города сердцу легко заблудиться.

Прогшрохочет состав и закатится эхо в траву.

Гаснет вечер. И гаснут когда-то знакомые лица.

На окраине города поздние яблоки рву…

 

***

 

В.М.Воронову

 

Сорока на обломанном суку

Лениво косит глазом на подворье --

Пустые гряды, горстка пестрых кур

Да кот продрогший на худом заборе.

 

И сеется с утра унылый дождь,

Замшелой кровле тихо шепчет что-то.

И старый ясень, сдерживая дрожь,

Облезлою латает позолотой

 

Прорехи непутевого жилья.

Убогий быт -- созданье жалкой воли,

Безлюбого творенья бытия…

Здесь холодно. Сварить бы кофе, что ли…

 

Зачем ты залетела, гостья, в сад,

Который уж давно не плодоносит?

Здесь нечего искать. Лети назад --

В твоем лесу небезотрадна осень.

 

Там дышится легко. И внятен Бог.

И ничего не оскорбляет взгляда.

Деревня там среди лесных дорого.

Там я люблю… Там все, что сердцу надо.

 

***

 

Отпускаю тебя,

От себя уходя,

Отпускаю всю небыль и быль.

Отпускаю, а капли слепого дождя

Прибивают дорожную пыль.

 

Я пойду под дождем

Среди вымокших трав

Через поле в промытую даль.

Дождик где-то отстанет, наверно, устав,

Ни тебя, ни его мне не жаль.

 

Мне не жаль потому,

Что ветра надо мной

Будут петь, и за тысячи лет

Будут те же и небо, и полдень, и зной,

И дождя отшумевшего след.

 

Отпускаю тебя,

И с ладоней своих

Буду птиц перелетных кормить.

Отпускаю тебя. И судьбы на двоих

Обрывается тонкая нить.

 

 

***

О чем мне говорить,

Когда смолкают споры

И с миром, и с судьбой.

И тоньше жизни нить.

И шепчутся леса,

Что вот и осень скоро

Закончится. Жнивье

Зазимок серебрит.

 

Почти до полудня.

И вновь морозит к ночи.

Прозрачной тишиной

Наполненные дни

Идут себе легко --

Чем дальше, тем короче.

Еще тревожат сны.

Но смолкнут и они.

 

И радостно дышать

Горчащим ароматом

Увядших георгин

В заброшенном саду.

Без сожаленья знать,

Что будет день когда-то --

И в этот старый сад

Я больше не приду.

 

И вся премудрость в том,

Что на исходе осень,

И бредит глубиной обманчивый зенит.

Как пауза в стихе --

Зияющая просинь

Среди пустых ветвей.

О чем мне говорить?..

 

***

 

И повалят снега… Будут стекла царапать.

Будут, псину пугая, скулить вместе с ней.

И за черными стеклами в снежных накрапах

Будут немо метаться обрывки теней.

 

Будто бродит во тьме неприкаянный кто-то,

Но следы пропадают у дальней межи.

А в веселом квартале в старинном Киото

На террасе заснеженной веер лежит.

 

И на ощупь пытается память слепая

Что-то давнее вылепить из пустоты.

Влажный шелк потемнел.

И сквозь снег проступает

Еле видный узор -- красной сливы цветы.

 

А снега все идут на проселки и пожни,

Засыпают подворья, погосты, кресты…

Я с террасы тот веер возьму осторожно

И тихонько уйду, пока тени густы.

 

А наутро служанка с ног сбилась, наверно.

Провожая гостей от своей госпожи,

Обыскалась пропажу. Но в terrainferno

Все следы пропадают у дальней межи.

 

Канут тени во тьму, осторожно ступая.

Между прошлым и явью непрочны мосты.

Ветхий шелк. И на нем, как сквозь снег, проступает

Еле видный узор -- красной сливы цветы.

 

***

 

Настанет день -- усталая душа

Земной одежки ветошь отряхнет,

И налегке, босая, не спеша,

С осенней стаей тронется в отлет.

 

А то, что здесь, на утренней земле,

Вдыхало жизнь, болея и любя,

В песке, среди каменьев и корней

Останется, не ведая себя.

 

Под кряжистой, смолистою сосной,

Не под крестом, оборони, мой Бог…

С цветущих трав, что прежде были мной,

В июле пчелы соберут оброк.

 

И в каждой капле -- солнечный настой

Бессмертника, полыни, чабреца…

С ушедшей жизнью, звездною пыльцой

Смешается цветочная пыльца.

 

Неспешно солнце тенью от сосны

Земных часов отсчитывает ход.

Снуют стрекозы, навевая сны,

И стадо речку переходит вброд…

 

Ностальгия о ненаписанном письме

 

Мы давно не пишем писем -- сложно.

Чёрта нам громоздкая тетрадь,

Если и стихи, и прозу можно

Нажимая кнопки, сочинять.

 

А была ведь жизнь совсем иная --

На бумагу брызгали духи

И, перо гусиное кусая,

Им писали письма и стихи.

 

И, признаться, славно б, как когда-то,

Пустоте компьютерной взамен,

Получить конверт с почтовой датой,

Над ответом думать целый день.

 

Написать серьезно про погоду,

Сенокос и виды на серно.

И постскриптум -- будто в омут сходу --

Мол, не навещали нас давно.

 

По бумаге, как гончак по следу,

Перышко летит себе легко --

Мол, благоволите быть к обеду,

Нам прислали славное «Клико».

 

Книги -- тоже. Дальше -- вперемешку

«Русский вестник» и Жюльен Сорель…

--Так что, сударь, просим Вас не мешкать…

А в саду созрела Мирабель.

 

Отодвинуть чай, едва початый.

Шаль в цветах по полу волоча,

Подойти к бюро, и запечатать

Кляксою цветного сургуча

 

То письмо… А впрочем, нет вопроса --

Может быть, использовать свой шанс --

Ведь скрипят по гравию колеса

И в пути почтовый дилижанс…

 

***

 

как сердце устало…

Анатолий Жигулин

 

И сердце устанет. И, тихо ступая,

За гаснущим светом последнего дня

По водам осенним уйду я, босая,

И темные воды удержат меня.

 

Уйду налегке. Бе дорожной котомки.

Как ветер уходит по краю стерни,

Следы засыпая соломою ломкой,

И катятся обочь чужие огни.

 

И все будет прежним в оставленном мире --

И ты… И дорога… И лес у реки…

И только потянет сквозняк по квартире

И больше уже не родятся стихи.

 

***

 

Как же мы все устали

И ничего не ждем.

Осень свои скрижали

Пишет косым дождем.

 

Больно, конечно… Просто

Даже и боль, поверь,

Если причина -- сносна,

Как прирученный зверь.

 

Это должно быть страшно,

Только бояться -- влом.

Месяц, косой и важный,

Свесился над селом.

 

Свечка едва теплится,

Пламя -- как Божий мир.

Смерть зачеркнет страницу,

Зачитанную до дыр.

 

Вьется в потоке света

Глупый мотыль-чудак.

Лето прошло… Но это

В общем, такой пустяк…

Елена Агина


У Вас недостаточно прав для добавления комментариев. Вам необходимо зарегистрироваться.