ЗАПАДНАЯ РУСЬ

Рубеж Святой Руси в прошлом, настоящем и будущем

Формирование полесской этнической идентичности в Беларуси в 1980-1990-е годы

 Текст доклада доктора исторических наук Кирилла Шевченко на международной научной конференции «Нациестроительство и идентичности на постсоветском пространстве: проблемы и перспективы», состоявшейся 6 октября 2013 года в Центре Евразийских исследований филиала Российского государственного социального университета  в Минске.

 


 

Вымпел современных конструкторов ятвягов ПолесьяРаспад СССР и вызванный данным процессом кризис традиционной идентичности среди населения постсоветских республик привел к росту альтернативных этнических идентичностей, свидетельствующих о неустойчивости и условности некоторых ранее общепринятых этнических категорий. Все более настойчиво стали заявлять о себе определенные историко-культурные области, население которых, обладая неясным представлением о собственной этнической принадлежности, тем не менее, было не склонно отождествлять себя с приписываемыми ему традиционными этнонациональными категориями. Эти «этнически индифферентные группы»[1] представляли собой питательную почву для появления альтернативных этнокультурных движений, являясь убедительной иллюстрацией к мысли Э. Геллнера о существовании большого числа «потенциальных» народов.[2] По словам Геллнера, вначале мы имеем дело лишь с бесконечными культурными различиями, которые не позволяют предсказать, какие именно из них станут этнообразующими критериями и  положат начало отдельным народам.[3] Мораване в Чехии,[4] силезцы и кашубы в Польше, русины в Словакии, Польше и на Украине, полешуки в Беларуси[5] демонстрируют наиболее яркие примеры подобных ситуаций, ставя под сомнение традиционный взгляд на этнолингвистическую карту Европы.

По мнению современных этнологов, этническое самосознание, являющееся одной из специфических форм коллективной идентичности, занимает доминирующее положение в иерархии идентичностей современных индустриальных и постиндустриальных обществ, а мышление в этнонациональных категориях воспринимается представителями данных обществ как объективный и естественный процесс. Питательной средой для возникновения этнических идентичностей является нестабильность существующей социальной системы и любая форма общественной мобилизации. В «стандартной» ситуации альтернативные формы этнической идентичности обычно находятся в латентном состоянии, активизируясь, как правило, только в условиях социальных потрясений.[6] Многие исследователи подчеркивают особое значение социальных факторов в процессе формирования этнических идентичностей, играющих более важную роль, чем объективно существующие культурные особенности. По мнению Т. Эриксена, «культурные различия между двумя группами не являются определяющей чертой этнического самосознания… Только в случае, если культурные различия воспринимаются как нечто важное и социально значимое, они приобретают этническую окраску…».[7]

        С крахом социализма официально общепринятая этническая самоидентификация перестала быть общеобязательной и многие из тех, кто ранее считался украинцем или белорусом, предпочли иную самоидентификацию. Так, более половины украинцев Восточной Словакии сейчас заявляют о себе как о русинах, возрождая свой традиционный этноним и систему ценностей. По данным переписи 2001 г. 24.201 жителей северо-восточной Словакии идентифицировали себя как русины, в то время как только 10.814 заявляли о себе как об украинцах.

        Похожий процесс в конце 1980 – начале 1990-х годов наблюдался в белорусском Полесье, где, по утверждениям представителей местного полесского движения, около одного миллиона местных жителей заявляли о себе как о представителях отдельного полесского народа, отрицая свою общепринятую белорусскую или украинскую этническую принадлежность. По словам активистов полесского движения, эта тенденция дала о себе знать уже во время всесоюзной переписи 1989 г., когда значительная часть местного населения при ответе на вопрос о собственной национальности заявила о себе как о «полешуках» или «ятвягах». Но поскольку данной национальности не было предусмотрено, то, по их словам, все пожелавшие указать «полесскую национальность» были записаны белорусами на территории Беларуси и украинцами на территории Украины.

        В отличие от современного русинского движения, которое основывает свою деятельность на возрождении и развитии уже существующей национальной идеологии (основные элементы русинской национальной идеологии сложились в XIX и начале XX  веков, но после Второй мировой войны были запрещены коммунистическими властями СССР и Чехословакии), полесское движение не обладало четко оформленной и устойчивой культурной традицией. По этой причине идеологи полесского движения должны были приступить к своей избирательной культурной деятельности, необходимой для формирования новой этнической идентичности, с «чистого листа», не имея возможности опереться на какие-либо четкие культурные ориентиры, унаследованные из прошлого. Попытки создать отдельную полесскую идентичность в юго-западной Беларуси в конце 1980 - начале 1990-х годов были предприняты общественно-культурным обществом «Полесье», деятельность которого была направлена на создание полесского литературного языка и реинтерпретацию исторического прошлого полесского региона, призванного легитимизировать существование отдельного полесского этноса.    

 

Создание литературного языка   

  Газета полешуков  Язык и такие вспомогательные коды, как алфавиты и письменность являются важными элементами коммуникационных средств, объединяющих этнические общности. Язык обеспечивает «единство тех, кто на нем говорит и определяет границы, разделяющие разные языковые общности друг от друга»[8]. В истории славянских народов язык играл особенно важную роль в определении границ между различными этническими группами. По словам Р. Якобсона, язык всегда занимал центральное место в многочисленных политических идеологиях славянских народов. Полесское национальное движение полностью подтверждает данное наблюдение. Отвечая на вопрос о том, почему необходим литературный полесский язык, основатели полесского движения подчеркивали, что это позволит найти «правильное» решение длительного спора о том, диалектом какого языка – украинского или белорусского – являются полесские говоры. Кроме того, по мнению полесских деятелей, наличие стандартизированного литературного языка является наиболее убедительным доказательством культурной зрелости и развитости данного народа.[9] Подобные аргументы вполне укладываются в логическое русло прочих славянских «будителей», для которых существование литературного языка носило принципиальный характер, являясь самым важным доказательством права данного народа на существование.    

       Идея создания полесского литературного языка была, судя по всему, совершенно нова. Она не связана с какой-либо существовавшей ранее устойчивой культурной традицией, не считая нескольких отдельных попыток в прошлом использовать местный диалект в письменности. Один из самых авторитетных специалистов в области славянских литературных «микроязыков» А. Дуличенко не упоминал о существовании полесского языка в своей монографии, вышедшей в 1981 г. Карпаторусинский язык был указан им как единственный феномен подобного рода среди восточных славян. По мнению Дуличенко, литературные микроязыки более характерны для южно и западнославянского культурного пространства, чем для восточных славян.[10]

       Проблема кодификации полесских диалектов, которые считаются украинскими и белорусскими учеными переходными говорами от украинского к белорусскому языкам, создание и распространение стандартизированного литературного языка стали одной из главных задач полесского движения. Необходимость создания литературного полесского языка мотивировалась ссылкой на средневековье, когда, по утверждениям полесских идеологов, местный диалект широко использовался в административной сфере. Некоторые ученые утверждают, что на начальном этапе существования Великого Княжества Литовского примерно в конце XIV – начале XV вв. официальные документы Великого Княжества Литовского были написаны на диалектах белорусского и украинского Полесья.[11] Полесские сторонники данной точки зрения призывали к пересмотру общепринятой точки зрения о старобелорусском языке как об официальном языке Великого Княжества Литовского, заявляя о необходимости различать между собственно старобелорусским языком, который стал официальным языком Великого Княжества Литовского только в середине XV в., и полесским языком, который, по их мнению, изначально был официальным языком княжества.

       Несмотря на попытки отыскать следы полесского литературного языка в средневековье, первый букварь, отражавший особенности полесского диалекта, появился в 1812 г. и был опубликован в «Газете Польской» в 1861 г., что, впрочем,  не имело никаких заметных последствий. Следующий букварь был создан в 1907 г. известным полесским будителем Р.Скирмунтом, уроженцем Пинщины. Хотя его букварь был более успешным, основная работа, направленная на создание литературных норм и грамматики полесского языка, началась только в середине 1980-х гг.

       Хотя активисты полесского движения утверждали, что нормы и грамматика полесского языка были разработаны уже к 1984 г., процесс их утверждения еще в начале 1990-х годов был далек от завершения. Так, из-за многочисленных терминологических пробелов орган полесского движения ежемесячник «Збудiнне» («Пробуждение») часто прибегал к русскому и реже к украинскому и белорусскому языкам в случаях, когда требовалась специальная терминология. Символично, что во многих номерах «Збудiнне» помещал специальный «ключ» для чтения на полесском языке, указывая особенности фонетики разных полесских диалектов и буквы, обозначающие данные звуки. Особое внимание читателей обращалось на те знаки и буквы, которые отличались от белорусских и украинских норм и могли показаться странными потенциальному читателю.

       Важным фактором, влияющим на языковую политику полесских будителей, является их восприятие коренного населения Полесья как прямых потомков балтского племени ятвягов, которое населяло эту территорию в раннее средневековье и постепенно было ассимилировано славянами. Некоторые лингвисты и фольклористы из Литвы трактуют особенности местных диалектов как следы языка ятвягов, который был близок к литовскому языку. Более того, вильнюсский фольклорист Трынкунас утверждает, что еще в середине XIX в. часть населения лесных районов западного Полесья на Брестчине говорила на языке, близком к современному литовскому языку, а названия многих деревень и местные этнографические особенности во многом напоминают южную Литву.[12] Все это активно подчеркивалось и использовалось полесскими «будителями» в начале 1990-х гг. как дополнительный аргумент для выбора в качестве литературной нормы таких диалектизмов, которые в наибольшей степени отличались от украинских и белорусских литературных норм и могли быть истолкованы как следы ятвяжского языкового наследия.    

       Процесс разработки норм для полесского литературного языка сталкивался с серьезными проблемами, одна из которых состояла в том, что формирование наддиалектных норм было затруднено разнообразием многочисленных диалектов.[13]

       Наиболее характерная черта языковой политики идеологов полесского движения заключается в их последовательном подчеркивании и развитии любых, даже самых незначительных отличий  между полесскими диалектами и соседними языками, в первую очередь украинским, который лексически и фонетически наиболее близок полесским говорам. Этот принцип языковой политики был сформулирован самими полесскими интеллектуалами, которые в органе полесского движения газете «Збудиння» призывали «использовать именно те особенности, которые делают наш язык отличным в первую очередь от украинского и белорусского».[14] На практике это выражается в поиске и активном использовании тех диалектизмов и архаизмов, которые отсутствуют в современных украинском и белорусском языках.

       Стремление к максимальному отдалению полесского литературного языка от украинского и белорусского приводило порой к весьма курьезным результатам. Так, в нескольких номерах газеты «Збудинне» был опубликован специальный короткий словарь, призванный сыграть роль введения в литературный полесский язык. Примечательно, что авторы данного словаря были вынуждены прибегать к украинскому, русскому и белорусскому языкам, чтобы объяснить читателям лексическое значение некоторых слов литературного полесского языка[15].

       Заметная искусственность полесского литературного языка часто становилась предметом критики некоторых представителей полесской интеллигенции. Один из полесских поэтов, комментируя литературную форму полесского языка, высказал мнение о том, что литературный полесский язык должен быть ближе к реальным разговорным диалектам различных областей Полесья. В то же время, он был вынужден признать, что в этом случае «литературный полесский язык будет в значительно большей степени напоминать украинский язык…»[16]

       Другим проявлением стремления полесских национальных деятелей к максимальному отличию от украинского и белорусского языков было продекларированное ими в начале 1990-х стремление наряду с кириллицей использовать латиницу. Формальным основанием для этого стало то обстоятельство, что автор первого полесского букваря 1907 г. Р.Скирмунт рекомендовал использование кириллицы и латиницы по практическим соображениям, поскольку значительная часть местного населения, находясь под польским культурным влиянием, была лучше знакома с латинским алфавитом. Однако особенности современной ситуации предопределили окончательный выбор алфавита: провозгласив в начале 1990-х годов намерение использовать как кириллицу, так и латиницу, в итоге полесские культурные деятели остановили свой выбор на кириллице.

       В целом языковая политика полесских деятелей в известной мере следовала логике лингвистического «пуризма» славянских будителей XIX веке. Единственный серьезный нюанс, отличающий полесских деятелей, состоит в том, что если чешские или серболужицкие будители боролись с многочисленными германизмами в своих языках, то задача полесских идеологов была сложнее по причине схожести украинского языка и полесских диалектов.

       Стремление легитимизировать новый литературный язык в глазах населения приобретало различные формы и нередко копировало методы других славянских «возрождений» XIX в. Так, в первой половине 1990-х гг. было организовано несколько фестивалей полесской песни под характерным названием «Етвызь». Главным условием участия в этом фестивале было исполнение всех песен только на полесском языке. Финальная часть одного из подобных фестивалей транслировалась по белорусскому государственному телевидению, что было призвано способствовать популяризации «полесской идеи» в белорусском обществе.

 

Конструирование истории   

    . Карта этнической территории западных полешуков (приблизительная, автор Н. Шелягович, который использовал на карте западнополесский язык в им нормированном виде). Збудінне, 1994Чувство принадлежности к общей культуре и мифы об общности происхождения определяют самые важные критерии членства в данной этнической группе, являясь универсальными элементами в национальных идеологиях. Интерпретация истории и отбор культурных символов из прошлого зависят от современного социального контекста и всегда в той или иной степени политически мотивированы. По словам М. Гроха, «историческое сознание накопило разнообразный и богатый материал, который может быть использован различными социальными группами… в качестве строительного материала для создания их идеологий…». В то же время Грох отмечал, что возможности сознательного конструирования новых традиций ограничены, поскольку они «зависят не только от интенсивности идеологического интереса, но и от емкости самого исторического сознания».[17] 

       Становление полесской этнической идентичности проявилось в последовательных попытках полесских идеологов найти достаточный и убедительный исторический материал для легитимизации полесского этнокультурного своеобразия и отличия от соседних народов. Альтернативная модель истории, создаваемая полесскими деятелями, претендовала на новое и «единственно правильное» прочтение истории полешуков, начиная с раннего средневековья и заканчивая современностью. В большинстве случаев «полесский взгляд на историю» либо не соответствовал, либо открыто противоречил как положениям советской историографии, так и историографиям независимых Украины и Беларуси.

       Уроженцы белорусского Полесья рассматривались полесской интеллигенцией как прямые потомки смешанного балто-славянского населения, проживавшего на этой территории в раннее средневековье во время Киевской Руси. Особый акцент делался на балтские племена ятвягов, являвшихся дославянскими обитателями этого региона, частично ассимилированных, частично истребленных славянами. На начальном этапе полесского движения его идеологи подчеркивали балтские корни современного  населения Полесья, обосновывая тем самым этнокультурные отличия полешуков от украинцев и белорусов.

       В качестве первого упоминания о ятвягах полесские идеологи ссылаются на «Повесть Временных Лет», содержащую информацию о том, что среди послов в Византию в 944 г. был также ятвяжский князь Гунар. Создатели полесской истории подчеркивают, что в это время ятвяги имели свою собственную государственность и были независимы от Киевской Руси. Согласно полесским историкам, киевский князь Владимир покорил Полесье только в 983 г., но уже в 1015 г., после его смерти население Полесья вновь добилось независимости. Период с 1015 по 1319 годы рассматривается как время существования независимых государственных образований на территории Полесья. Этот период, однако, был отмечен многочисленными войнами между ятвягами и Галицким княжеством. Князь Даниил Романович Галицкий нанес поражение ятвягам в 1227 г. у Бреста и с этого времени ятвяги стали союзниками Даниила в его войнах с Польшей[18].

      После 1319 г. вся территория Полесья вошла в состав Великого Княжества
Литовского. В рамках этого государства многочисленные местные княжества пользовались широкой автономией и возможностью развивать свою экономику и культуру. По утверждениям творцов полесской истории, первые письменные документы Великого Княжества Литовского были написаны на полесском диалекте. Наиболее трагической датой в средневековой истории полешуков полесские идеологи считают 1569 г., когда в результате польско-литовской унии, подписанной в Люблине, часть юго-западного Полесья вошла в состав Польши. С точки зрения полесских историков, это имело негативные последствия, поскольку, во-первых, ранее единое Полесье было разделено между Польшей и Литвой, что подорвало культурное единство населения; во-вторых, южная часть Полесья подверглась жесткой дискриминационной политике польских властей.[19]

       Попытки сконструировать специфическую «полесскую» историю в определенной мере опираются на выводы традиционной историографии. Русские и польские историки, изучив русские летописи, польские хроники и местные географические названия, еще в XIX в. пришли к выводу о том, что вплоть до XIII в. территории современной Западной Беларуси и Северо-Восточной Польши занимали племена ятвягов.[20] Эти выводы были дополнены и расширены советскими учеными. Антропологические исследования населения Беларуси привели антропологов к выводу о том, что в средние века река Припять в современной южной Беларуси являлась южной границей балтийской антропологической зоны[21]. Накопленный археологический материал позволил воссоздать более точную картину этнической истории современных обитателей Полесья. По мнению В. Седова, анализ археологического материала XI-XIII в. свидетельствует о том, что в это время Полесье населяли не собственно ятвяги, а скорее их славянизированные потомки, т.е. уже в XI-XIII в. население этого региона было преимущественно славянским. Островки ятвяжского населения в средней части бассейна Немана сохранялись вплоть до XVII-XIX в., но они говорили уже на литовском языке.[22] Исторические аргументы полесских идеологов в связи с этим могут показаться убедительными и вполне научными. Однако весьма неприятный для полесских национальных деятелей факт состоит в том, что население очень многих регионов в восточнославянском культурном пространстве может поставить под сомнение свою принадлежность к белорусам, русским или украинцам, апеллируя  к похожим или даже более убедительным аргументам. Иными словами, существует большое количество потенциально «полесских» ситуаций среди восточных славян. Что касается собственно Беларуси, то население других ее регионов, помимо Полесья, сформировалось в результате постепенной славянизации коренных восточнобалтских племен, этнически близких ятвягам. Так, современная археология рассматривает культурные особенности кривичей – одного из самых крупных союзов восточнославянских племен, принявших участие в этногенезе белорусов и русских, - как результат постепенной славянизации балтов – носителей днепро-двинской археологической культуры.[23] Роль балтских племен в формировании восточнославянских народов подчеркивается и другими исследователями. По мнению П. Третьякова, смесь славян и восточных балтов привела к формированию собственно восточных славян и славянские колонисты из бассейна среднего Днепра были не «чистыми» славянами, а населением, уже включавшим значительный элемент ассимилированных восточных балтов.[24] В. Седов, впрочем, не согласен с этой точкой зрения, которая, по его мнению, переоценивает роль балтийских племен в восточнославянском этногенезе.[25]

       На ранних этапах полесского движения в конце 1980-х – начале 1990-х годов полесские идеологи оспаривали славянский характер раннефеодальных государственных образований на территории Полесья, подчеркивая балтский характер местного населения.        Со временем среди полесских идеологов распространилась более реалистичная тенденция рассматривать ятвягов в качестве лишь одного из этнических компонентов современного населения Полесья. Подобная эволюция означала серьезное смещение акцентов, поскольку на ранних стадиях полесского движения особенно подчеркивались неславянские, ятвягские корни полешуков. Скорректированное позднее представление об этнических предках полешуков удачно выразил один из полесских поэтов, написавший, что полешуки – славяне и балты одновременно.[26] Принципиальный для полесских деятелей вопрос о взаимоотношении Полесья с Киевской Русью со временем также получил более умеренную трактовку, которая рассматривала Киевскую Русь как федеративное государство нарождавшихся восточнославянских народов – русских, белорусов, украинцев и полешуков.[27]   

       Интерпретация новой и новейшей истории полешуков также обнаруживает стремление отделить историческое прошлое Полесья от истории тех государств, в состав которых входит территория современного Полесья. Так, полесские идеологи критически относятся к условиям Брестского мирного договора 1918 г., в результате которого Германия передала полесские территории Украинской Народной Республике, поскольку попытки полесских активистов добиться автономии в рамках Украины встретились с холодной реакцией в Киеве. В то же время, по утверждениям полесских деятелей, лидеры Белорусской Народной Республики, созданной в 1918 г. под контролем Германии, рассматривали возможность «восстановления» полесской государственности. Это утверждение выглядит вполне реалистично, учитывая то обстоятельство, что один из полесских культурных деятелей Скирмунт входил в то время в белорусское политическое руководство.

       Межвоенный период, когда Полесье входило в состав польского государства, рассматривается как период дальнейшего развития полесского самосознания, хотя полесские историки критикуют жесткую ассимиляционную политику польских властей. Трактуя события в Полесье во время Второй мировой войны, полесские активисты подчеркивают, что местное партизанское движение под командованием Бульбы (Боровца) носило не украинский, а полесский характер. По мнению полесских историков, Бульба воевал не только с немецкой армией и советскими партизанами, но и с украинскими последователями Бандеры. Особенно отмечается тот факт, что Бульба издавал местную газету «Гайдамак» не на литературном украинском языке, а на местном полесском диалекте. Основное противоречие между Бандерой и Бульбой в интерпретации полесских идеологов заключалось в том, что Бандера как представитель украинских национальных радикалов не признавал национально-культурные особенности полешуков, в то время как Бульба и его армия выступали за широкую автономию Полесья. Современная точка зрения украинских историков, в соответствии с которой Бульба был представителем одного из течений в рамках украинского национального движения, трактуется полешуками как ошибочная.

       Процесс создания специфической «полесской истории», способной выступить в роли этнообразующего консолидирующего начала, протекал весьма активно. При этом создатели «полесской истории» разработали практически все элементы, необходимые для существования любой национальной мифологии, включая 1).миф происхождения во времени, 2).миф происхождения в пространстве, 3).миф о предках, 4).миф миграции, 5).миф освобождения, 6).миф золотого века, 7).миф упадка и 8).миф возрождения.[28]    

       Полесские идеологи подчеркивали два главных элемента в конструируемой ими модели полесской истории. Во-первых, они выделяют «ятвяжские», т.е. балтийские этнические корни полешуков, что позволяет им обосновать отличия полешуков от их украинских и белорусских соседей. Во-вторых, в ходе дальнейшей эволюции полесского движения его представители, сменив акценты, стали рассматривать население Полесья как «удивительный феномен» сохранившейся вплоть до конца двадцатого века общерусской этнической общности.[29] Стремление трактовать полешуков в общерусском культурном контексте и в связи с другими восточнославянскими народами стало особенно заметным с образованием независимой Беларуси и под влиянием социально-экономических и политических изменений в Беларуси и на постсоветском пространстве в целом.

       Подобно идеологам русинского движения, полесские активисты со временем стали активнее отстаивать идею общерусского единства, трактуя русских, украинцев и белорусов как неразрывные составные части единого организма. Символичным выглядит то обстоятельство, что эпоха Киевской Руси, которую традиционная историография считает общей колыбелью восточнославянских народов, стал впоследствии самым привлекательным сюжетом для полесских идеологов. В отличие от более ранних этапов национальной пропаганды, когда подчеркивались культурные и этнические отличия полесского населения, со временем акцент сместился на утверждение единства восточных славян. Со второй половины 1990-х гг. полесское движение пошло на спад. 

       Сказанное являет собой убедительную иллюстрацию к мысли Геллнера о том, что национализм, на словах защищая старые традиционные культуры, в реальности создает новые культуры, которые представляют собой его собственные искусственные изобретения. В период пика своей активности в первой половине 1990-х годов полесское движение, судя по всему, находилось примерно между фазой А (определяемой М. Грохом как период первоначального академического интереса) и фазой Б (период патриотической пропаганды)[30] национальных движений.

 

   



Примечания

[1] См. Lozoviuk P. Etnicky indiferentní skupiny – obohacení, nebo hrozba? // Střední Evropa. 1994. № 43. S. 21.

[2] См. Gellner E. Nations and Nationalism. Oxford, 1983.

[3] См. Геллнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Путь. 1992. № 1. С. 59.

[4] После «бархатной» революции 1989 г. в Чехословакии возник ряд общественных и политических организаций, которые, апеллируя к историческим и культурным аргументам, заявляли о существовании отдельного от чехов моравского народа и пытались создать моравский литературный язык. Так, во время переписи в Чехословакии в 1991 г. 1 миллион 360 тысяч жителей Чехословакии указали «моравскую» национальность. См. Pernes J. Pod moravskou orlicí aneb dějiny moravanství. Brno, 1996.   

[5] Часть коренного населения Полесья (юго-западная часть Беларуси и северо-западная часть Украины) заявляло о себе как о представителях отдельного полесского народа, отрицая свою общепринятую белорусскую или украинскую национальную принадлежность. В 1989 г. в Беларуси было создано общественно-культурное общество «Збудинне», которое отстаивало идею существования восточнославянского полесского народа, отличного от белорусов и украинцев. См. Shevchenko K. The Identity Crisis and Emergence of Alternative Ethnic Identities among the Eastern Slavs: the Case of the Poleshuks // Parallel Cultures. Majority/minority relations in the countries of the former Eastern Bloc. Ashgate, 2001. P. 177-208.    

[6] Lozoviuk P. Evropská etnologie ve středoevropské perspektivě. Pardubice, 2005. S. 37, 45.

[7] Eriksen T.H. Ethnicity and Nationalism. Anthropological Perspectives. Pluto Press, London, 1993. P. 11-12.

[8] Jyotirindra Das Gupta. Ethnicity in India // Ethnicity. Theory and Experience. P. 470.  

[9] См. Збудiнне, 1991, №. 7.

[10] См. Дуличенко А.Д. Славянские литературные микроязыки. Таллин, 1981.

[11] См. Stang X.C. Die Westrussische Kanzleisprache des Grossturstentums. Oslo, 1935.

[12] Збудiнне, 1990, №. 10-15.

[13] Дуличенко А.Д. Славянские литературные микроязыки: проблема нормы // Традиция и новые тенденции в развитии славянских литературных языков. Москва, 1994. С. 17-20.

[14] Збудiнне, 1991, №. 7.

[15] Збудiнне, 1991, №. 4 (22).

[16] Збудiнне, 1993, №. 7 (69).

[17] Нroch M. Úloha historického povědomí v evropském národním hnutí v 19 století. Praha, 1976. S. 7-8.

[18] См. Балесы Полiсся, 1989, №. 1-2 (5-6).  Збудiнне, 1994, №. 5-6.

[19] Там же.

[20] См. Барсов Н.П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885.

[21] См. Бунак В. Антропологические исследования // Антропологический сборник. Т.1. Москва, 1956. 

[22] Седов В.В. Восточные славяне в 6-7 вв. Москва, 1982. C. 120.

[23] Там же. C. 164.

[24] Третьяков П. У истоков древнерусской народности. Ленинград, 1970. C. 153.

[25] Седов В.В. Указ. соч. C. 272. 

[26] Збудiнне, 1994, №. 11-12.

[27] Антонюк Г. Западные полешуки: их путь во всемирной истории // Збудiнне, 1993, №. 7 (69).

[28] A. D. Smith. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, 1986. P.192.

[29] Збудiнне, 1994, №. 5-6.

[30] M. Hroch. Obrození malých evropských národů. Praha, 1971. S. 36.

 

Список литературы

Антонюк, Г. Западные полешуки: их путь во всемирной истории // Збудiнне. 1993. № 7 (69).

Антонюк, Г. Западные полешуки: их путь во всемирной истории // Збудiнне. 1994. № 5-6.

BalesyPolissya. 1989, 1-2 (5-6).

Барсов, Н.П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885.

Бунак, В.А. Antropologicheskie issledovanija // Аntropologicheskijsbornik. Москва, 1956.

Геллнер, Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Путь. 1992. № 1.

Збудiнне. 1990. № 8 (13).

Збудiнне. 1991. № 2 (20).

Збудiнне. 1993. № 7 (69).

Збудiнне. 1994. № 5-6.

Збудiнне. 1994. № 7-8. 

Збудiннe. 1994. № 11-12.

Збудiнне. 1995. № 1.

Звязда. 17 февраля 1994.

Лiтаратура iМастацтва. 3 марта 1989.

Лысенко, П. Города Туровской земли. Минск, 1974.

Любавский М.К. Историческая география России в связи с колонизацией. Москва, 1909.

Памятники литературы Древней Руси. Mосква, 1978.

Седов, В.В. Восточные славяне в VI-VII вв. Москва, 1982.

Третьяков, П.А. У истоков древнерусской народности. Ленинград, 1970.

Шелягович, M. 1990 Ятвяги были, но кем они были? // Збудiнне. 1990. № 2 (17).

ЗавiльнуУкраiну. 21 ноября 1990.

Deutsch, K.W. Nationalism and Social Communication. Cambridge, Massachusets, 1969.

Eriksen, T.H. Ethnicity and Nationalism. Anthropological Perspectives. London:Pluto Press, 1993.

Gellner, E. Nations and Nationalism. Oxford, 1990.

Hroch, M. Obrození malých evropských národů. Praha, 1971.

Lozoviuk, P. Etnicky indiferentní skupiny - obohacení, nebo hrozba? // Střední Evropa. 1994. № 43.

Smith, A.D. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, 1986.

Úloha historického povědomí  v evropském národním hnutí v 19 století. 1976 - Praha.

Комментарии   

 
+17 # Артём 13.03.2014 02:13
Прочитав эту отменную научную статью, хочу прокомментирова ть её простыми, обычными, обывательскими словами: в тяжёлые времена, когда старые идеалы рушатся - люди начинают заниматься всякой ерундой - то в секты вступают, то воду у телевизора на сеансе Кашпировского "зяряжают", кто-то металлистом, кто-то наркоманом, кто-то неоязычником становится, а кто-то выдумывает для себя и для других новые народы и нации, которые, в реальности, либо существовали давным-давно, но уже канули в небытие и давно быльём поросли, либо и вовсе не существовали. Но что самое печальное - в перспективе такие увлечения могут довести даже до кровавых последствий - что печалит больше всего. Прочитав эту статью и вновь посмотрев на реалии нынешнего славянского мира - приходишь к простому человеческому выводу о том, что человеческая глупость безгранична. Вот только одни глупые проекты (как идея, в перспективе независимого, Полесья) сходит на нет, а другие (украинцы-запад енцы, белорусы и т.д.) к сожалению претворяются в жизнь, потом укореняются в человеческий разум, живут, существуют и разделяют, разрывают, отчуждают единый народ. Печально всё это.
 
 
+6 # Ingvar 13.03.2014 02:26
После таких заявлений есть надежда, что смутные времена уйдут в прошлое и вместе с этим всякая дурь.

Лукашенко: мы с россиянами один народ, равно как и украинцы, мы из одного древа, мы - славяне, и мы всегда будем вместе ….. мы будем четко блюсти интересы нашего государства и наших друзей, соседей, союзников.
belta.by/.../...
 
 
+6 # zhorzh-shantrapa 13.03.2014 06:58
Угнетение общерусского национального самосознания на землях Западной Руси, провозглашение украинцев и белорусов отдельными народами и привело к попыткам дальнейшего деления уже этих двух искусственно созданных народов на более мелкие искусственные образования вроде русин, полещуков, новороссов, галичан и других. Хотя это не более, чем этнографические группы и субэтносы большого русского народа.
 
 
+6 # Дмитро 13.03.2014 10:45
Создание "полесского народа" началось во времена Второй Речи Посполитой в 20-е годы прошлого века по инициативе польской контрразведки и польской администрации Полесского воеводства. Акция польских властей по превращению полещуков (т.е. одной из этнических групп малорусского народа, проживающей в верховьях Стыря, Стохода, Горыни и в бассейнах Пины и Ясельды) ) в "народ" преследовала вполне определенные цели. 1) Подавление русофильских настроений населения Полесья и всей Волыни, имевших поддержку среди православного духовенства русофильской ориентации на Волыни 2) Предотвращение распространения среди полещуков идей украинского национализма, шедших из Галичины невзирая на "зеленую линию".
Создание "полесского народа" полностью вписывалось в долгосрочную стратегию польских властей на "кресах всходних" по дроблению единого этнического массива малорусов и белорусов на локальные сообщества по территориальном у и конфессионально му признаку - с целью облегчения их последующей полонизации.
Закономерный крах Второй Речи Посполитой в 1939 году положил конец попыткам создания "полесского народа" на целых полстолетия.
Возрождение "полесского национализма" в начале 90-х годо прошлого века имеет целью для американских, польских и украинских спецслужб дестабилизирова ть ситуацию в Брестской области Беларуси, опираясь на объективный факт того, что население юго-западной части Берестейщины говорит на полесском диалекте малорусского языка и не воспринимает литературный белорусский язык как родной, в отличие от населения остальной Беларуси.
Это действительно проблема, возможный выход - признать полещуков этнической группой белорусского народа, а не малорусского и неотъемлемой частью белорусской политической нации, включающей в себя представителей всех национальностей , проживающих в границах суверенной Белорусской державы.
 
 
+7 # James 13.03.2014 13:26
О полешуках надо поосторожнее говорить как о общностях с "неясным представлением о собственной этнической принадлежности" ли об «этнически индифферентных группах», как это делает Lozoviuk P. Побывайте в полесских деревнях на Брестчине, на свадьбах, крестинах, танцах, и услышите, что там работают, гуляют, выясняют отношения по-русски. Никто не скажет, что он веселился или дрался по-белорусски. Кстати, издательский сотрудник, рожденный у Несвижа, констатировал, что уроженцы Полесья прекрасно, без акцентов, говорят по-русски. В отличие от жителей других белорусских регионов. Так что в этническом смысле полешук относит себя к русским, и этнические представления у него вполне ясные, не испорченные. А в национально-гос ударственно-пол итическом - к белорусам. Но никогда не заговорит на том языке, что в Несвиже. Так что, если судить о них как об этнической группе, то это этническая группа русского народа, ставшая частью белорусской политической нации. Но что касается ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРИЗНАНИЯ полешуков ОТДЕЛЬНОЙ этнической группой, то здесь не худо бы помнить несколько моментов. Во-первых, о потугах западных политиков наставить заборов внутри русского этноса. Так зачем ли им содействовать в этом? Чтобы в Пинске вырос президентский дворец? Во-вторых, внутри самих народов есть много тех, кто предпочитает быть первым на деревне, чем последним в городе. Отсюда и Етвызь с Шеляговичем. Американские социологи уже зафиксировали, что на карте мира нет точки, где бы не нашлось желающих построить президентский дворец. Способствуют тому и те аналитики, которые, стараясь внести свою лепту в науку, пытаются дать таким поползновениям обоснование. В результате растет количество хуторов с высокими заборами, обитатели которых все более отстают от мирового научно-техничес кого и культурного процесса, обвиняя в этом тех, кто их окружает. Красноречивый пример тому - бандеровцы, все, у кого "москали сало зъилы". В наших краях таких тоже достаточно. Зайдите в любой книжный магазин...
 
 
+7 # Дмитро 13.03.2014 13:56
Уважаемый, я в Полесье не был, только в Бресте, который естественно русскоязычный как все города Беларуси, но в поезде Москва-Брест слышал как говорят жители явно негородского вида - это был русско-украинск ий суржик, а не русско-белорусс кий, правда выборка могла быть необъективной, брестским поездом, как альтернативой ковельскому, в массовом порядке пользуются гастарбайтеры из Волынской области Украины, которые едут на заработки в Россию. Поэтому такой суржик мог принадлежать им, а не жителям Берестейщины.
Но вот по такому авторитетному печатному источнику как "Материалы Полесской этнографической экспедиции", возглавляемой Н. Толстым, говоры жителей юго-западных районов Брестской области старших возрастов - однозначно украинские (пардон малорусские), в записанных интервью отсутствуют характерное для белорусов "аканье" и "дзеканье-цекан ье", в словарном составе много русизмов, но это достаточно распространенно е явление, даже в разговорной речи жителей Западной Украины русизмов намного больше чем в украинском литературном языке, вплоть до таких чисто русских слов "не поняв", "ребяти", "стаканчик", "билет" вместо лит. "не зрозумів", "хлопці". "шкляночка", "квиток".
Противопоставлять государственно- политическую принадлежность населения Беларуси как "белорусов" и их этническую принадлежность к русскому народу, проживающему в границах белорусской державы с моей точки является лукавством. Есть белорусский этнос или белорусский народ и есть белорусская политическая нация (как синоним "Народ Беларуси"), которая кроме этнических белорусов включает в себя представителей других народов, постоянно проживающих в границах Беларуси - прежде всего русских и поляков, хотя последние на мой взгляд являются не этническими поляками, а сполонизированн ыми белорусами, сменившими через упорную полонизационную работу Костела белорусскую идентичность на польськую.
 
 
+5 # James 13.03.2014 19:08
Дмитро! Не надо видеть лукавство там, где оно не предусматривало сь. Речь идет не о том, чтобы противопоставит ь различные части белорусского населения, а о том, чтобы напомнить, где наши корни. На мой взгляд, это теперь важно, поскольку кое-кто усиленно пытается внушать, что мы никакого отношения к русским не имеем, что наши предки тысячу лет с ними воевали, что мы не белоРУСЫ, а какие-то белоБАЛТЫ, белоЛЯХИ, литвины и прочая, прочая. А это коварный подход, грозящий потерями уже сформированной белоРУССКОЙ нации, раже ее "размонтировани ем". И в этом смысле, допускаю, что ПОЛИТИЧЕСКОЕ оформление отдельности полешуков будет тому способствовать, поскольку может быть использовано в эгоистических целях теми, кто решит самореализовать себя в политике. Буду рад, если ошибаюсь, но вполне допускаю подобное развитие событий.
 
 
+4 # Дмитро 13.03.2014 23:18
Слава Богу, про какое-то оформление политической отдельности украиноязычного населения юго-западной Берестейщины в современной Беларуси речь вообще не идет, даже на уровне национально-кул ьтурной автономии в пределах одной Брестской области, Беларусь - унитарное государство с делением по чисто территориальном у принципу без учета этнического состава ее территоиально-а дминистративных единиц.
Относительно концепции "литвинства", то я не думаю, что среди белорусского народа она найдет массовую поддержку, "литвин" никогда не был самоназванием коренного населения современной Беларуси, термин использовался в кругах шляхты ВКЛ и 1-й РП для того, чтобы отличать себя от шляхты Короны т.е. собственно польской ("мазурской"), т.е. "литвин" было маркером территориальног о деления внутри единого шляхетского сословия ВКЛ и 1-й РП, и шансов на то, чтобы этот термин стал самоназванием подавляющей части населения Беларуси, не входившей в шляхетское сословие, не было ни во времена 1-й РП, ни сейчас тем более.
Возможно самоназванием населения Беларуси, которое отличало себя как от поляков ("ляхов"), так и от россиян ("московцев") было слово "русняк". По крайней мере Казимир Сваяк в своем творчестве, как поэтическом так и эпистолярном, использует чаще именно этот термин, а не новый "белорус". Интересно, что за сотни километров к югу - на Лемкивщине именно слово "руснак" было и остается самоназванием местного населения наряду со родственным и более так сказать официальным "русин".
Но проблема украинского происхождения говоров современной юго-западной Берестейщины все равно остается, у меня нет под рукой атласа Карского, но на карте Брокгауза и Ефрона, южные уезды Гродненской губернии где-то по линии Столин-Пинск-Бе реза-Гайновка (Польша) относятся к северной подгруппе малорусского наречия, а не к белорусскому.
 
 
+5 # shimoff 14.03.2014 00:11
По переписи 1897 года южные уезды Гродненской губернии (т.е. нынешний юг Брестской области) - малорусские.
 
 
+6 # Лазаренко Серьгий 13.03.2014 23:08
Полесского государства не вышло потому, что не было заинтересованны х лиц (государств). Нет гарантии, что это явление сошедшее на нет, не возобновится. Мне видится желание (пока) разбить Белоруссию на три части.
1. Полесье. 2. Литвония - гродненская область.3 урезанная Белоруссия (восток). Также иногда встречаются Полоцкокняжецки е дробители.
Любопытно, ну очень любопытно, кто поддерживал деячув будителей полесья? Не могли ведь будители заниматься "делом" и не есть и не пить при этом. Откуда деньжата на выдаветства газеты и прочих изданий? Неужели снова народ помогал зарплаты жертвовал?

Мой товарищ знал одного из будителей и говорил: "Серёга я знаю белоРУССКИЙ, украинский, польский и РУССКИЙ, но этих понять не мог. Это какая-то каша..."
 
 
+5 # Дмитро 13.03.2014 23:47
Один из первых "будителей" Полесья Скирмунт был ярым сторонником отбрасывания Росии на Восток за линию Днепра с помощью возрожденной Речи Посполитой - но именно виде новой Конфедерации, составной частью которой могли стать наряду с поляками, литовцами, собственно белорусами и украинцами, еще и планируемые им как отдельный народ "полещуки", естественно, чтобы ослабить влияние в Конфедерации как украинцев, так и белорусов, и еще более усилить влияние поляков как государствообра зующего народа, как раз за счет выделения из непольского населения всходних кресов отдельного "полесского народа".
В современном же "полесском национализме" скорее ощущается влияние уцелевших сторонников ОУН в Брестской области, которые рассматривают полещуков не как отдельный народ, а именно как этнографическую группу украинского народа по примеру бойков, гуцулов и лемков. А это уже используется спецслужбами США и Польши (как главного восточноевропей ского саттелита, де-факто филиала США) для раскачивания ситуации в юго-зпадной части Беларуси, где находится Брест, важнейший коммуникационны й узел, связывающий и Россию и Беларусь с центральной Европой. В Гродненской области, т.е. во втором по значимости после Бреста транспортном коридоре Россия-Беларусь -Центральная Европа, для раскачивания ситуации используются культурные и общественные организации местных "поляков" (собственно ренегатов белорусского народа и предателей Матери Беларуси). В общем товарищам офицерам из белорусского комитета еще копать и копать по этим направлениям.
 
 
+5 # James 14.03.2014 00:09
Давайте все-таки уточним: полесские говоры имеют украинское или малоруссое происхождение? По-моему, малорусское происхождение имеют оба говора - украинский и полесский. Это принципиально важно. Не будем забывать, что помимо атласа Е.Карского есть еще и такие деятели, как президент фонда "Украина-Русь" во Львове Ростислав Новоженец, который в январе 2011 года заявил, что Украина должна вернуть себе "этнические земли", "доставшиеся Белоруссии" - Брестчину и Гомельщину. И он не один в тех краях...
 
 
+7 # Лазаренко Серьгий 14.03.2014 00:27
Пускай теперь эти прожорливые хоть Крым удержат, Донецк с Харьковом и Одессой с Николаевом усмирят.
 
 
+7 # shimoff 14.03.2014 00:59
Можно еще вспомнить, как БНР и УНР в 1918 году бодались из-за Полесья.
 
 
+6 # James 14.03.2014 10:54
В 1939 году из-за Полесья и даже Беловежской пущи бодались и Хрущев, руководивший Украиной, с Пономаренко - главой Белоруссии.
 
 
+4 # Дмитро 14.03.2014 11:06
Формально в вопросе о брестском Полесье и Пуще был прав троцкистская иуда Хрущ, там действительно живут этнические украинцы. Но батько Сталин всегда смотрел на несколько десятилетий вперед и ни Хрущу ни украинцам он никогда не доверял. Поэтому Брест стал белорусским городом, а не украинским. Можете себе представить, что сейчас железнодорожный узел № 1 на магистрали Москва--Смоленс к-Минск-Варшава -Берлин Брест был бы в составе ""независимой"" Украины под управлением пана Турчинова, это было почти такж же круто, как Калининградский порт в составе Литвы или Польши.
 
 
+4 # James 14.03.2014 18:49
Ну это ты брось!
 
 
+2 # Дмитро 14.03.2014 10:20
Для меня такой вопрос лишен смысла, поскольку я употребляю термин "малорусский" как синоним "украинский", поэтому полесские говоры юго-западной Берестейщины и некоторых южных районов Гомельщины имеют малорусское (=украинское) происхождение. Но поскольку полещуки Берестейщины с 1939 года живут в составе БССР, а с 1991 года в составе суверенной Республики Беларусь, думаю, что они считают себя белорусами, в данном случае принадлежность к белорусскому государству для жителей данного региона оказалась сильнее этничности, выраженной прежде всего в диалекте.
Относительно міркувань пана Новоженця, то його заяви матимуть реальний зміст лише в разі, коли гасла воз"єднання українського народу Берестейщини знайдуть достатню кількість прихильників серед берестейських поліщуків. А чтобы этого не случилось, то необходима профилактическа я работа органов белорусской госбезопасности в тех районах Брестской области, которые в 30-40-х годах были охвачены пропагандой ОУН.
 
 
-14 # Николай Шелягович 16.03.2014 13:29
Процесс осознания ятвягов, кем они были в прошлые века, был сложным и долгим. Пришлось преодолевать германо-жмудинс кие мифы, фальсификации и сказки.
Жмудины, видя поддержку Ятвяжского движения академиком АН СССР Н.И. Толстым, тут же делегировали альтернативу -- академика АН ЛССР Зигмаса Зинкявичюса. Не видь себе угрозы в постижении ятвягами истины жмудины не бросались бы такими авторитетами!
 
 
+7 # Игорь Зеленковский 16.03.2014 14:41
Скажите пожалуйста, Вы и есть тот Николай Шелягович, который в конце 80-х начале 90-х, наиболее активно выступал за идею автономности полесского региона?

ru.wikipedia.org/.../...
 
 
+8 # К. Шевченко 17.03.2014 21:56
Всплеск и последующее резкое увядание ятвяжского движения вызывают много вопросов. Во-первых, почему ятвяжское движение ограничились именно территорией Брестской области Беларуси, не затронув сопредельных территорий Польши и Украины. Во-вторых, с чем связан достаточно резкий поворот идеологов ятвяжского движения от зацикленности на балтской идее до признания своих славянских корней. Любопытно, что именно побудило академика Толстого поддержать ятвяжское движение...
 
 
+10 # Я 18.03.2014 02:59
Насколько я знаю, Зигмас Зинкявичюс как раз и изучал ятвяжские наречия, тем самым лишь подогревал интерес к данной теме и выводил ее на акдемический уровень, пусть даже и не признавая требований немногочисленны х лидеров этого движения. Поэтому претензии господина Шеляговича не совсем понятны. А о поддержке ятвяжского движения со стороны академика Толстого действительно хотелось бы узнать более предметно (что-то мне кажется, что это нечто из серии "непризнанных и неучтенных в переписи двух миллионов ятвягов").
 
 
+11 # Артём 19.03.2014 19:35
Николай, я проживаю в городке Жабинка, между Кобрином и Брестом, вся моя родня проживает на Полесье (Дрогичинский и столинский районы, а также город Пинск). Ни о каких выдумках типа "полесской идентичности и независимоого полесского государства" и слышать не хотят - до сих пор все жалеют о развале СССР, причём даже те, кто родился и после его краха. Я скажу прямым языком - вам что, заняться нечем, как басни сочинять? Или вы так и не поняли, что ваши выдумки могут довести до таких же войн, как в Югославии, Фергане, Приднестровье, Сев. Ирландии и т.д. А что потом, если добьётесь вы своей "независимой полесской идентичности"? Что дальше, будете потом сочинять выдумки (то есть лгать в своё оправдание) о Туровском княжестве как о первом полешукском государстве, мятеж М. Глинского назовёте попыткой национально-осв ободительной революции полесского народа, а деда Талаша назовёте знаменитым свядомым полесским партизаном, который осознавал свою полешукскость но скрывал её ото всех? А потом не только Москву, но и Минск назовёте "ленивым жирным, нахлебником который сидел на шее у трудолюбивого полешука и объедал его"? Хватит, наши люди насмотрелись на такие басни в 1918, и в начале 90-х.
 
 
+5 # Дмитро 20.03.2014 01:03
Спасибо, Артем, за информацию. Столин безусловно очень важен. Старорусское Княжеское местечко - стъл, рядом с Волынью. Это коридор дядька Петра. А в деревнях возле местечка все-таки какой диалект на ваш слух в смысле фонетики, даже если лексика общерусская? Украинский "окают и йекают", поому что собственно белорусское "аканье, яканье, цеканье и дзеканье" затухает уже немного к югу от Барановичей.
 
 
+3 # Артём 20.03.2014 22:27
Диалект то, в целом, полесский, но настолько рыхлый, что, к примеру, жители деревни Дубенец могут говорить по другому, чем, к примеру, жители деревни Бережное, которое недалеко от него. А жители агрогородка Детковичи или посёлка Антополь (Дрогичинский район), что более чем в 100 км. от столинщины, недопоймут жителей столинщины или даже Пинска. К примеру, разница в произношении между жителями 2-х больших деревень на расстоянии 10 км.: ударения могут быть на разные слога, ("рОвэр" и "ровЭр" - в смысле велосипед), зажёвывание или прибавление некоторых букв ("Мэдвидь и вы(э)дмить" - в смысле медведь, "бусэль" и "бусько" - бусел/аист). Но даже произношение слов человек может несколько раз за жизнь: моя тётка, например, изменяла произношение слова "гуси" несколько раз за 20 лет, как себя помню: дам "гусЭм", дам "гусЯм", дам "гУсюм" - это как пример, что первое на голову пришло. Что интересно, цеканье, и дзеканье, по моим наблюдениям, распостранено больше около Столина, на дрогичинщене же больше украинского. Кстати, полесские слова охватывают только аграрную и обрядно-бытовую тематику. Слова, появившиеся со времён индустриального 19-го века полностью отсутствуют и используются либо немного кальктрованный русские слова ("мьясорубка" - мясорубка) или полонизмы (тот же велосипед - "ровэр"). Какого-либо заносчивого возвышения своей "полесской мовы" я никогда и нигде не видел и не вижу", а басни и сказки Шеляговича - это басни, сказки и глупости Шеляговича.
 
 
+4 # Дмитро 20.03.2014 23:53
Да, лексика может быть и общерусской и местной полесской в разных пропорциях. Но мне важно все-таки общее ваше впечатление на слух от полесской говирки в пограничных с Украиной районах. Скажем, если хлопцы из Дорогичина придут на Волынь например под Камень-Каширски й - их примут как местных или все таки как "чужинцев"?
 
 
+3 # Константин 21.03.2014 15:31
"Ровэр" - это название британской фирмы.
www.rover-club.by/
Слово, образованное как в 90-х слово "ксерокс" для обозначения копировального аппарата.
Это как бы не полонизм, а просто дурость свядомых, заменяющих самостоятельное слово "велосипед" на название фирмы, которая при царе горохе выпускала велосипеды - вполне допускаю, что такое слово было распространено при появлении велосипедов. )
 
 
+4 # James 20.03.2014 12:32
Правильно, Артем. В самую точку. Говорю так потому, что родился, вырос и проработал до сорока лет разных местах между Кобрином и Пинском. Хватит высасывать из пальца Етвызь и прочие провокационные выдумки, касающиеся "полесской идентичности". Полешуки четко идентифицируют себя с русским миром, не противопоставля я это понимание ни белорусскости, ни белорусскому государству. Хватит мусолить Шеляговича, который, когда-то перся в депутаты Верховного Совета Белоруссии, а теперь, похоже, готов свою деревню Огдемер объявить президентской республикой, только бы стать заметной персоной. Аканье и йоканье из другой оперы, уважаемый Дмитро. Высосать из пальца можно все, что угодно, был бы палец, желание и стимул. Недавно один историк показывал реферат какой-то дамы (забыл ее фамилию), которая пытается доказать, что Киевская Русь была первым опытом белорусской государственнос ти. Возможно, это сестра киевского "профессора Бебика", который утверждает, Александр Македонский, Будда, Зевс были украинцами, а Гомер на самом деле - украинец Кимер. Давайте не будем выставлять полешуков ни в смешном виде, ни в провокационном.
 
 
+12 # James 16.03.2014 17:26
Это он. И на тех же конях. Интересно, давно ли он был в родной деревне Огдемер Дрогичинского района. Кстати, Голденков утверждает, что там живут потомки пруссов, а не ятвягов, ему об этом сказала какая-то учительница из Пинска. И, мол, само название деревни - прусское. Но в самой деревне любому скажут, что оно происходит от слов "о, где умер". Деревня выросла на опушке, где несколько веков назад ушел в мир иной какой-то пан. Так что Николаю есть с кем поспорить.
 
 
# андрей02 25.10.2016 21:15
Надо всячески поддерживать все сепаратистские движения , чтобы показать всю абсурдность разделение единого русского народа на русских, украинцев и белорусов.
 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев. Вам необходимо зарегистрироваться.

Сейчас на сайте

Сейчас 80 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте