• "Неудобный помощник": Российское общество Красного Креста на восточнопрусском фронте в годы Первой мировой войны (август 1914 - февраль 1915 года)

    Представители Красного Креста в госпитале в ТюмениВ годы Первой мировой войны Российское общество Красного Креста (РОКК) было одной из крупнейших организаций, оказывавших помощь раненым солдатам и офицерам на театре военных действий и в тылу. К сожалению, в отечественной историографии его деятельность не изучена в полной мере. Как правило, она рассматривается в рамках истории благотворительности или военной медицины. При этом доминируют два подхода: институциональный (внимание сконцентрировано либо на обществе как на самостоятельной организации, либо на отдельных направлениях его деятельности) и региональный (исследуется работа комитетов в губерниях).

  • «Было чувство, будто мы оставлены на произвол судьбы»: учреждения российского общества красного креста при 1-й армии в августе 1914 г.

    Николай II среди раненых офицерского лазарета Красного Креста, врачей и сестер милосердия. 21 ноября 1914 года. Тула, дворянское депутатское собрание (ГАТО. Ф. 3097. Оп. 3. Д. 38)События Восточно-Прусской операции 1914 г. и боевой путь 1-й армии генерала П. К. фон Ренненкампфа в частности достаточно хорошо изучены в отечественной историографии, однако отдельные лакуны существуют до сих пор. Так, практически не известна деятельность Российского общества Красного Креста (РОКК), которое в годы Первой мировой войны играло ключевую роль среди прочих общественных организаций, призванных содействовать армии.

  • «Исторический аргумент» и моральное обоснование российской внешней политики

    Treptov Park Kult 30 02В России середины 2010-х годов историческое прошлое стало превращаться в одно из оснований макрополитической идентичности, в своеобразную квазитрансценденцию в той логике, которая позволяет выработать язык разговора об общих ценностях и легитимировать современное политическое устройство.

  • Гумбинненское сражение (20/7 августа 1914 года)

    Восточная Пруссия. 1914.К исходу 19 августа 1-я русская армия генерала П.К. фон Ренненкампфа в ходе трехдневного наступления вышла к Гольдапуи Гумбиннену. На следующий день планировалась дневка, чтобы дать солдатам отдохнуть, а тыловикам наладить снабжение и связь, но у командующего 8-й немецкой армии М. фон Притвица на 20 августа были другие планы: опасаясь скорейшего вторжения 2-й русской армии, он решил разбить войска Ренненкампфа.

  • Историческое прошлое как основание российской политии. На примере выступлений Владимира Путина в 2012–2018 гг.

    250660.bВ последние 10–15 лет в российской политической жизни все бóльшую роль играет обращение к прошлому. Можно выделить два рубежных момента. Первый – середина 2000-х годов, когда под влиянием ряда внешних факторов («оранжевая революция» на Украине и «мемориальные войны» с Грузией и странами Балтии) стали складываться отдельные институты исторической политики.  Вторым рубежным моментом можно считать «консервативный поворот» 2012–2013 гг., который сопровождался институционализацией официальной политики памяти.

  • Нереализованный проект генерал-губернаторства Восточной Пруссии (1914 г.)

    Русская кавалерия на марше. Восточная Пруссия. 1914 г.В начале Первой мировой войны, стремясь захватить стратегическую инициативу, русское командование планировало силами Северо-Западного фронта генерала Я. Г. Жилинского разгромить 8-ю немецкую армию, занять Восточную Пруссию и тем самым выйти на оперативный простор. Первые институты управления на занятой территории, структурировавшие взаимоотношения с оставшимся населением, выстраивались по мере наступления. Так, в городах обычно из числа местных жителей назначался временный губернатор, нередко налагались контрибуции и брались заложники для обеспечения лояльности населения.

  • Первая мировая война и память о ней в современной России

    Памятник героям и воинам, павшим в годы Первой мировой войны в КалинградеИрония заключалась в том, что, чем больше говорили о «забытой» войне, тем меньше она казалась таковой. Тем более, что за сто лет сформировалась весьма солидная историография, а определение «забытая» указывало скорее на разрыв между значимостью самой войны для истории России и ее слабым отражением в социальной и культурной памяти. Социологические опросы, проведенные в 2014–2015 годах, подтверждают эту гипотезу. Речь идет не о том, что люди не знают об этой войне в принципе; скорее она не имеет собственного «лица», оставаясь поглощенной революционными событиями 1917 года и гражданской войной.

  • Первая мировая: взгляд из окопа (Часть I)

     

    К столетию начала Первой мировой войны начинаем публикацию сборника воспоминаний о Великой войне «Первая мировая: взгляд из окопа». В сборнике представлены дневники участников Первой мировой войны — тех, кого смело можно назвать представителями той самой «серой массы», на долю которой выпали все тяготы военных будней.

  • Первая мировая: взгляд из окопа (Часть II)


    Продолжаем публикацию книги «Первая мировая: взгляд из окопа» воспоминаниями  Евгения  Владиславовича  Тумиловича.  Будучи 18-летним юношей, он отправился добровольцем на фронт и оказался в составе 326-го пехотного Белгорайского полка. Вместе с полком он принял участие в Брусиловском прорыве, а также в тяжелых боях в Лесистых Карпатах. За подвиги он дважды был награжден Георгиевским крестом.

  • Православные священники в русской императорской армии в годы Первой мировой войны

    Православная служба перед боем во время Первой мировой войныПервая мировая была встречена в российском обществе небывалым патриотическим подъемом. Уже в августе 1914 г. в публичном пространстве доминирующей стала ее интерпретация как «народной», а различные общественные группы стремились продемонстрировать собственный вклад в будущую победу. Православная церковь не осталась в стороне. В символическом пространстве того времени ей отводилась роль помощника сражающейся армии.

  • Россия и Болгария: между «войнами памяти» и поиском общего прошлого

    Болгары встречают освободителей в 1944 г.Не вызывает сомнения, что сегодня обращение к прошлому имеет важное значение как во внутриполитической жизни национальных государств, так и на международной арене. Сложнее дело обстоит с изучением роли исторической памяти в контексте современных международных отношений.