Особенности национального вопроса в дореволюционной России

Автор: Игорь Оржеховский

Российский государственный орел и гербы губерний и областей европейской России

Отмечая особенности национального вопроса в дореволюционной России, следует обратить внимание на одну из основных черт, присущих русскому государству, которая  заслуживает специального упоминания — это полиэтничность Руси-России. В вульгарном представлении эта многонациональность явилась результатом «русской экспансии» с целью колониальной эксплуатации. В действительности же это далеко не так: полиэтничность (многонациональность), досталась Руси в наследство от сарматско-готско-хазарского прошлого.

Народы русской равнины в течение многих веков привыкли жить под одной властью, под общей государственной крышей. И позднее, в Древнерусском государстве с центром в Киеве славяне не были властвующей, господствующей народностью. 

Согласно летописям, со славян брали такую же дань, как и  с прочих племен и земель. Более того, вспомним, как с древлян однажды хотели взять двойную дань. Никаких специально славянских привилегий не существовало. Не было их ни в Киевской Руси, ни в Великом Княжестве Литовском, Русском и Жемойтском  государстве, возникшем после падения Киевского. Ни одна из входивших в него народностей не была в нем ни господствующей, ни подчиненной.

Так, в великом княжестве Московском, никогда не бывшим моноэтническим, например, при Василии Темном (1425-1462) наблюдался такой наплыв татар на московскую службу, что русские чувствовали себя как бы «отодвинутыми на второй план».

Пойдем далее. Эпоха Ивана Грозного. 1565 г. Введена опричнина. Все земли Русского государства разделены на две части: опричнину и земщину. Во главе земщины Иваном Грозным посажен татарский князь Симеон Бекбулатович.

Все эти примеры подтверждают, что ни Киевская Русь, ни Русь Литовская, ни Русь Московская, ни последующие государственные образования никогда не были и никогда не рассматривались как моноэтнические, мононациональные государства. Они с самого начала возникли как полиэтнические, многонациональные без сколько-нибудь резко выраженного господства какой-либо одной народности.

* * *

Подчеркивая полиэтничность Русского государства и особенности национального вопроса в дореволюционной России, нельзя обойти вопрос о расширении территории Руси – Русского государства – Российской империи.

Общеизвестно, что любая государственная организация, имеющая возможности, стремится расширить свою территорию, укрепить свое положение. История человечества — не только история продуктивной деятельности, но и  история бесконечных войн, дележа территорий, захватов и т.п. Россия вовсе не  была исключением. В ее многовековой истории войны, военные походы занимали значительное место.

Охватывая в момент возникновения небольшой регион на Северо-Востоке русской равнины, российское государство постоянно расширялось, в конечном итоге включило в свои границы огромную территорию, расположенную на двух континентах — в Европе и Азии. Историки подсчитали, что с 1368 по 1893 гг., т. е. из 525 лет, Россия провела 305 лет в войнах. Либо на нее нападали, либо нападала она. В основном в ходе войн Российское государство приобретало новые территории, хотя были и добровольные решения о вхождении других народов в состав России.

* * *

Говоря о колониальной политике России, отметим, что она отнюдь не носила благотворительного и культуртрегерского характера по отношению к тем народам, которые силой, внешнеполитическими обстоятельствами или добровольно оказались в составе Российской империи. Но отношение имперской власти к национальным меньшинствам, в том числе и к так называемым инородцам, было дифференцированным.

Политика, проводимая самодержавием в отношении народов Поволжья, Кавказа, Средней Азии, Сибири и др. существенно различалась. Разумеется, нельзя говорить о каком-либо альтруизме, присущем самодержавию в отношениях с завоеванными или присоединенными народами, но  нельзя не учитывать и того, что именно в царской России представители некоторых народов освобождались и от обязанности уплаты налогов и от рекрутской повинности, что, несомненно, способствовало их сохранению и выживанию.

Развивавшиеся в России отношения между центром и окраиной, в том числе и национальные,  в ряде случаев были более прогрессивными по сравнению с теми формами патриархально-феодального быта, которые господствовали у народов Кавказа, Заволжья, Казахстана, Сибири и Дальнего Востока. Вовлечение названных районов во всероссийскую орбиту способствовало переходу обитавших там народов к более высоким формам хозяйственной и общественной жизни.

Именно это и имел в виду Ф. Энгельс, отнюдь не симпатизировавший ни России, ни тем более российскому самодержавию, когда в одном из писем к Марксу писал: “Господство России играет цивилизаторскую роль для Черного и Каспийского морей и Центральной Азии, для башкир и татар...”

Другой политический деятель, которого также трудно заподозрить в особых симпатиях к России – князь Отто фон Бисмарк, будущий канцлер Германии, писал: “Англичане ведут себя в Азии менее цивилизованно, чем русские; они слишком презрительно относятся к коренному населению и держатся на расстоянии от него... Русские же, напротив, привлекают к себе народы, которые они включают в свою империю, знакомятся с их жизнью...”

Любопытно, что позднее это подтвердил и виднейший английский политик лорд Джордж Керзон. “Россия, -- писал он, -- бесспорно обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила силой... Русский... совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей степени воспламеняет злобу, чем сама жестокость...” Не буду комментировать и оценивать эти характеристики, но хочу подчеркнуть, что действительно в славянской, в русской ментальности просто нет того, утвердившегося на Западе, представления о “высших” и “низших” расах, о расовом и национальном превосходстве.

* * *

В XVIII в. во внешней политике России впервые наиболее ярко проявился “имперский”, т.е.  силовой подход к решению территориальных и национальных проблем.

Но многонациональная  Российская империя существенно  отличалась от современных ей колониальных империй, созданных Англией, Голландией, Испанией, Португалией, Францией и другими европейскими государствами.

Говоря о национальном вопросе в Российской империи в это время, следует учесть, что народы, добровольно или по принуждению,  вошедшие в состав России, не испытывали на себе какого-либо национального унижения со стороны титульной нации, т.к. русские, в сущности, не являлись в империи господствующим народом.

Создав многонациональное государство  от  Тихого океана и до Балтийского и Черного морей, русские как нация не приобрели для себя сколько-нибудь существенных привилегий и выгод.

Более того, достаточно спросить: какое дворянство в XVIII, XIX, начале XX в. стояло ближе к трону, русское или прибалтийское? Чего только стоит известная байка про Ермолова, который просил императора Павла I, чтобы его «произвели в немцы».

В целом, засилье иностранцев при русском дворе отнюдь не случайность, а характерное явление. Достаточно полистать лишь «Списки чинов» или «Адрес-календари» за те годы.

Более того, например, князь Адам Чарторыйский, ненавидевший Россию, по его собственным словам, настолько, что отворачивал лицо при встрече с русскими, сделан был не только попечителем Виленского учебного округа, но и являлся одним из ведущих руководителей внешней политики России.

Скажите, в какой другой стране было бы возможно такое?

* * *

Более того. Но в дореволюционной России русский национализм находился под одинаковым подозрением, что и национализмы других народов. Он никогда не совпадал с идеологией «официальной народности», с ее известной трехчленной формулой: «самодержавие, православие, народность». Кстати, нелишне будет отметить, что адептами этой идеологии, как правило, были лица преимущественно нерусского происхождения: Бенкендорф, Булгарин, Сенковский, Греч и др. Славянофилы же относились к ней столь же отрицательно, что и западники.

Следует подчеркнуть и то, что русская государственность никогда не связывала себя с национальными интересами какой-нибудь подвластной народности. Конечно, все три ветви русского народа – великороссы, белорусы, малороссы - вместе взятые, не могли не производить впечатления национальной опоры трона и предмета наибольших забот со  стороны власти. Но это лишь внешнее впечатление, которое ошибочно.

Власть усматривала свой долг не в удовлетворении национальных претензий, а в попечении о «благоденствии» подданных. Когда в доказательство национального угнетения малых народов приводят случаи репрессий против выступлений националистических партий, то обычно поддаются соблазну модернизации. Действительную же природу этих репрессий, пожалуй, лучше других понял В.А. Маклаков, один из лидеров кадетской партии. Он, в частности, считал, что  царизм «угнетал национальности не потому, что они были иноплеменные, а потому, что они были «общество», которое должно было иметь один только долг — повиноваться». Такого же долга требовал царизм и от русской народности.  «Чистое самодержавие», по словам Маклакова, не понимало смысла национальной проблемы по причине равенства в его глазах всех национальностей. Этим, собственно, и объясняется широкое допущение их в состав русской знати и служилого люда, состоявших чуть не на три четверти из неславянских элементов.

Создав многонациональное государство  от  Тихого океана и до Балтийского и Черного морей, русские как нация не приобрели для себя сколько-нибудь существенных привилегий и выгод.  Более того, положение основной массы русского народа - крепостных крестьян,  было не намного легче, если не более тяжелым, чем положение населения так называемых “национальных окраин”. В Русском государстве, так называемая «титульная нация», т.е. русские, не пользовались какими-либо преимуществами по сравнению с «нетитульными».

Говоря о характере русского колониализма, об его отличиях от западного, разумеется, следует учитывать и особые условия Российской империи, отличавшие его от Британской, Голландской, Французской и других колониальных империй. Колониальные окраины России не были отделены от метрополии океанскими просторами. Они являлись продолжением того же континентального массива, внутренняя часть которого была освоена ранее. Самовольные крестьянские переселения, массовая миграция на новые земли коренного русского населения неизбежно вела к тесному общению как бытовому, так и производственному с местным населением вновь присоединенных территорий. Этого нельзя не учитывать, характеризуя российский колониализм и   национальные отношения между народами.

Ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что Россия колонизировала, как правило, малозаселенные  земли с довольно низкой плотностью коренного населения на один кв. км, и вопрос о каком-либо перенаселении, в отличие от территорий Западной и Центральной Европы, попросту не существовал.

Однако, как нам кажется, сущность все-таки не столько в особых географических условиях, сколько в ментальности русского народа, в особенностях Русского государства, независимо от того как оно называлось: великое княжество, царство или империя.

Принципиальные различия были и в самой тактике по отношению к колонизируемым народам. В частности, со стороны германцев колонизируемые народы подвергались завоеванию с последующим “обезглавливанием”, искоренением или полной денационализацией. Как отмечал И. Ильин, “тактика завоевателя была такова: после военной победы в стан германцев вызывался ведущий слой побежденного народа; эта аристократия вырезывалась на месте; затем обезглавленный народ подвергался принудительному крещению в католицизм, несогласные убивались тысячами; оставшиеся принудительно и бесповоротно германизировались”.

Русское же государство не уничтожало правящей иерархии малых народов, а как правило включало ее в состав правящего класса, предоставляя ей те же права и привилегии, что и титульной нации.

Если во всех существовавших ранее империях: Римской, Византийской, Британской, Германской – центр и имперский народ жил за счет грабежа и эксплуатации окраин и колоний, постоянно богатея за их счет, то в России многие окраины столетиями жили за счет центра и практически безвозмездно получали военную защиту от внешнего врага. Впрочем, сегодня мы в этом можем наглядно убедиться.

С середины XVI в. и до начала XX в. Россия складывалась как цивилизационно неоднородное общество. Страна становилась огромным конгломератом народов, относящихся ко всем типам цивилизаций. Как же функционировало это общество, на чем держалось его единство?   Объединяющую роль играло мощное, централизованное государство, основанное на отношениях подданства.

В советской историографии было принято рассматривать Россию по аналогии с западными колониальными империями. Утверждалось, что европейская часть России, населенная великороссами, является метрополией, остальное — близко расположенные колонии. Это не соответствует действительности. Россия устроена иначе, чем западные империи. В этом причина того, что Российская империя (я беру сущность, а не официальное наименование государства) просуществовала почти до конца XX в. Дело в том, что Российская империя представляла собой унитарное государство. Так оно складывалось исторически, несмотря на свою многонациональность. Что в связи с этим следует отметить?

1.  Территория России представляла единое экономическое пространство. Единый всероссийский рынок, единое экономическое пространство, скрепляло государственную целостность прочнее цемента.

2.  На всей территории России действовали единые законы Российской империи. При Николае I был создан единый «Свод законов Российской империи» (Исключения лишь для Финляндии и Польши).

3.  По всей России существовало единое административное деление, была единая общероссийская система администрации, единая система делопроизводства и суда. Деление государства на части осуществлялось не по национально-этническому, а исключительно по административному признаку.

 

Таким образом, Россия вела активную завоевательную политику, колоссально расширяя свои территории с середины XVI в. до начала XX в. Что при этом характерно для России по сравнению с Западным миром?

1. Эти завоевания значительно уступали по масштабам территории западным империям, Британской прежде всего.

2. Завоеванные территории включались как составные части в единое государство, которое по-прежнему оставалось Русским.

3. К началу XX в. в составе России оказалось 165народов, относящихся ко всем типам цивилизаций.

Расширение территории России привело к тому, что доля русских сокращалась и они стали составлять меньшинство населения.

Так на рубеже XIX—XX вв. (по Первой Всероссийской переписи 1897 г.) только 43% населения было русским. Причем даже эта цифра некоторыми специалистами того времени считалась преувеличенной.

Все это усиливало опасность распада России в условиях революций и их катаклизмов, которые ослабляли государство.

Впрочем, все это русские хлебнули полной мерой в начале 90-х гг. XX в., когда произвольно был ликвидирован СССР.

Для ответа же на вопрос: является ли титульная нация в Российской Федерации руководящей, привилегированной, то достаточно взглянуть на список тех, кто управлял Россией в последние годы.

Игорь Оржеховский

Из архива выдающегося белорусского историка-западнорусиста
Игоря Вацлововича Оржеховского (1933 -+2002 гг.)

 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев. Вам необходимо зарегистрироваться.