Польское восстание 1863 г. заострило проблему русско-польских взаимоотношений в журнальной и газетной публицистике с обеих сторон. Негативному образу России, представленному в польской местной и заграничной прессе, был противопоставлен образ неверного и религиозно-фанатичного «ляха» в русскоязычной прессе. Можно сказать, что наравне с военными, русские и польские публицисты вступили друг с другом в настоящее сражение.  В качестве горячей новости с поля сражения в «Московских ведомостях» М.Н. Каткова (1863 г. № 116) появился документ, названный «Польским катехизисом».

 Разделы Речи Посполитой и утеря поляками своей государственности в конце XVIII века негативно воспринимались словацким общественным мнением, которое с пониманием и сочувствием относилось к стремлению польских патриотов возродить Польшу. Вместе с тем, отношение словаков к польскому национальному движению испытывало серьезное влияние широко распространенных в словацком обществе русофильских настроений.

Первая мировая война явилась роковым конечным пунктом «длинного» XIX в., который начался Великой французской революцией 1789 г. и «подошел к концу в 1914 г. под радостные крики европейцев, которые слишком долго жили в мире¹. Однако в этом стройном хоре, в патриотическом порыве, приветствовавшем начало войны, чешский голос был одним из самых слабых, робких и неуверенных.

Словакия, бесспорно, принадлежит к тем странам, где славянская идея имела глубокие корни и где одновременно были распространены русофильские настроения, происходящие от идеи славянского братства и близости «великой России». Особенно наглядно это явление проявилось в северо-восточной части Словакии во время существования первой Словацкой республики (1939—1945 гг.). Такое положение дел было результатом недооценки важности или же «игнорирования русинского национального вопроса» словацкими правительственными кругами.