Славянский правитель Само и его «держава» (623-658)

Автор: Максим Жих

Представляем книгу М. И. Жиха, в которой рассказывается об удивительной истории Само – купца, ставшего бесстрашным воином и непобедимым полководцем, сокрушившим войска Аварского каганата и Франкского королевства, перед которыми трепетали многие народы; иноземца, ставшего славянским князем и всю жизнь верой и правдой достойно служившего своему новому народу и своей новой родине, мало кого оставляет равнодушным.

В этой работе историка Максима Ивановича Жиха рассматриваются ключевые вопросы изучения одного из первых известных по источникам славянских предгосударственных политических объединений – «державы» Само (623 – 658): источники, повествующие о Само и его «государстве»; проблема происхождения Само, обстоятельства его вокняжения у славян, социально-политическая организация его «державы» и вопрос о локализации её ядра; историческое значение «государства» Само и одержанных им побед над аварами и франками. В Приложении впервые на русском языке публикуются переводы фрагментов из «Деяний Дагоберта I» и «Обращения баварцев и карантанцев», повествующие о Само и его «державе».


_____________________________

В качестве иллюстрации размещаем вторую главу из книги.
Всю книгу можно скачать в формате PDF.
(Книга в виде PDF, а также текст второй глваы предоставлены автором.)
______________________________

Samo 1Обложка книги.
Памятник Само в Дубнянах, Чехия.

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие                                                                                         4
Глава I. Источники сведений о Само и его «державе»                    10
Глава II. Происхождение Само                                                           26
Глава III. Социально-политическая организация
«державы» Самои проблема локализации её ядра                            50
Глава IV. Борьба «державы» Само с Аварским
каганатом
и с королевством франков и её историческое значение   77
Заключение 103
ПРИЛОЖЕНИЕ.
САМО И ЕГО «ДЕРЖАВА» В ИСТОЧНИКАХ                                106

I. Само и его «держава» в «Хронике Фредегара»                               106
II. Само и его «держава» в «Деяниях Дагоберта I»                             113
III. Само и его «держава» в «Обращении баварцев и карантанцев» 116
Литература                                                                                               117
Summary                                                                                                   135
Фотоприложение. Угошть (Úhošť),
вероятное место битвы при Вогастисбурке                                         136

____________________________

Samo 3

Государство Само

Samo 2

Государство Само повер границ современных государств.

 

Samo 4
Само.
Изображение, созданное художником Б. Eзовником.

 

***

Глава II. Происхождение Само

Предваряя последующий рассказ о борьбе Само с франкским королём Дагобертом I, «Хроника Фредегара» сообщает о происхождении Само: «В год 40-й царствования Хлотаря (в 623/624 г. – М.Ж.) человек по имени Само, по рождению франк, из округа Сансского, увлёк с собой многих купцов [и] отправился торговать к славянам, прозываемым винидами. Славяне уже начали восставать против аваров, прозываемых гуннами, и царя их хагана... Когда виниды пошли походом против гуннов, купец Само о котором я рассказал выше, отправился с ними в поход; и там столь большая доблесть проявилась в нём против гуннов, что было удивительно, и огромное множество их было уничтожено мечом винидов. Узнав доблесть Само, виниды избрали его над собой королём; там он и царствовал благополучно 30 и 5 лет. Во многие битвы вступали против гуннов виниды в его царствование; благодаря его совету и доблести виниды всегда одерживали над гуннами верх. Было у Само 12 жён из рода славян; от них он имел 22 сына и 15 дочерей» (Fred. IV. 48; Хроника Фредегара 1995: 366-367).

Саннский паг (de pago Senonago), из которого происходил Само, – очевидно, регион с центром в городе Санс на Йонне. Это город в форме Senonas дважды упоминается в «Хронике Фредегара» как город, находящийся на пути в Париж (Fred. IV. 58; Monod 1885: 144) или из Парижа (Fred. IV. 90; Monod 1885: 162).

Форма названия данного города, имя которого происходит от кельтского племени сенонов, в «Хронике Фредегара» не совсем обычна для франкских источников меровингского времени. У Григория Турского Санс назван иначе: Senonica urbs (Greg. X. 11; Григорий Турский 1987: 292). В «Книге истории франков» он напрямую не упомянут, но назван его округ в форме paygo Sennonico (LHF. 37), воспроизводящий форму названия Санса, близкую к засвидетельствованной у Григория Турского (Senonicapaygo Sennonico).

Дело в том, что сеноны как Senonas упоминаются во II книге «Хроники Фредегара» (Fred. II. 43; Monod 1885: 57), в той её части, которая представляет собой изложение «Хроники» Иеронима Стридонского. У Иеронима в соответствующем месте сеноны обозначены как Senones (Hieron. 356; Иероним 1879: 400). Очевидно, Фредегар перенёс из своего источника это название в свою погодную хронику на город Санс, в точности сохранив его форму.

Отсюда понятно, почему у Фредагара название как города Санса, так и его пага, имеют оригинальную форму (Senonasde pago Senonago). Население Саннского пага, как и всей Северной Галлии, было смешанным с преобладанием галло-римян[1].

Говоря о национальной принадлежности Само, в первую очередь надо прояснить значение слов «Хроники Фредегара» Samo natione Francos (Fred. IV. 48; Monod 1885: 138). Обычно для обозначения национальной принадлежности Фредегар использует слово genere (оно использовано двадцать один раз[2]: Ронин 1995: 375). Слово natione в качестве обозначения национальной принадлежности для Фредегара не характерно: не считая случая Само, оно встречается в «Хронике Фредегара» всего шесть раз (мы учитываем не только оригинальные пассажи Фредегара, но и примеры из компилятивной части «Хроники», т.к. Фредегар, так или иначе, ориентировался на язык своих источников). Случаи использования в «Хронике Фредегара» слово natione таковы.

1) Attamen semper alterius dicione negantes, multo post tempore cum ducibus transaegerunt usque ad tempore Ponpegi consolis, qui et cum ipsis demicans seo cum reliquas gentium nationes quae in Germania habitabant totasque dicione subdidit Romanam (Fred. II. 6; Monod 1885: 35). «Однако они (франки – М.Ж.) отвергали господство других и долгое время жили, управляемые вождями, вплоть до времён консула Помпея, который сражался и с ними, и с родами других народов, обитавших в Германии, и всех их подчинил римской власти» (Хроники Фредегара 2015: 88).

2) Romanorum XXXVIIII, Theudosms per Gratianumrégnât ann. XVII. Theudosius, natione Spanus prouinciae Gallileae ciuitatis a Gratiano Agustus appellatur (Fred. II. 50; Monod 1885: 60). «Тридцать девятым у римлян 17 лет правил Феодосий, которого привёл к власти Грациан. Феодосий, по происхождению испанец из провинции Галисия, был провозглашён императором Грацианом» (Хроники Фредегара 2015: 117).

3) Theudericus aduersis sibi nuneies territus mox post dies paschae de Emereta egreditur Gallias repetens, partem ex ea quae habebat multitudine uariae nationis cum ducibus suis ad campos Galliciae dirigit (Fred. II. 55; Monod 1885: 66). «Теодорих спустя лишь несколько дней после Пасхи выехал из Мериды, вернулся в Галлию, и часть войска, которое у него было, состоящую из множества различных народов, он отправил со своими военачальниками на поля Галисии» (Хроники Фредегара 2015: 124).

4) Theudericus natione Macedonum permissum Leonis imperatores principatum adsumit sicut huius libri gesta testatur, nam ille alius Theudericus Theudoris régi filius natione Gothus fuit (Fred. II. 57; Monod 1885: 68). «Как сообщается в этой книге, Теодорих, по рождению македонянин, с согласия императора Льва завладел властью. Но был и другой Теодорих, сын короля Теодориха, по рождению гот» (Хроники Фредегара 2015: 126).

5) Idacius patricius et uxor Eugenia, cum sine liberis essent, habentes in ministerio credetarius sibi puerum nomine Theudorura et puella nomine Liliam, quos comperissent diligentes, inuicem coniugium permiserunt copulare, erantque ambo natione Macedonis, unde paruuli captiui fuerant adducti (Fred. II. 57; Monod 1885: 68). «Патриций Идаций и его жена Евгения не имели детей. Но были у них в услужении раб по имени Теодорих и рабыня по имени Лилия, которым они очень доверяли. Когда они узнали, что те любят друг друга, они разрешили им заключить брак. Они оба были родом из Македонии, откуда детьми их привели в плен» (Хроники Фредегара 2015: 126-127).

6) Timorem uero sic forte sua concusserat utelitas ut iam deuotione ad reperint suae se trader dicionem, ut etiam gente que circa limitem Auarorum et Sclauorum consistent ei prumptae expetirint, ut ille post tergum eorum iret féliciter, et Auaros, et Sclauos citerasque gentium nations usque manum publicam suae dicione subiciendum fiducialiter spondebant (Fred. IV. 58; Monod 1885: 144-145). «Страх же доблесть его внушала такой что уже с благоговением спешили предать себя его власти; так что и народы, находящиеся близ границы аваров и славян, с готовностью упрашивали его, чтобы он благополучно шёл позади них, и твердо обещали, что авары, и славяне, и другие народы вплоть до империи будут подчинены его власти (Хроника Фредегара 1995: 366-369).

В случаях (1), (3) и (6) речь идёт об абстрактно-обобщённом понятии «племена» или «народы», причём везде в контексте «подданства» (реального или предполагаемого). В случае (2) речь идёт скорее о принадлежности человека по происхождению к определённому региону, нежели о его национальности. В случае (4) речь идёт скорее о национальной принадлежности. В случае (5) невозможно сказать однозначно, идёт ли речь о происхождении из определённого региона или о национальной принадлежности.

Таким образом, слова Фредегара Samo natione Francos не поддаются однозначной интерпретации с точки зрения того, идёт ли в них речь именно о национальной принадлежности Само или просто о его происхождении из государства франков[3]. Допуская вторую возможность, надо иметь в виду, что население Франкской державы было полиэтничным, причём большинство его составляли не франки, а галло-римляне. Возможно, Фредегар сам достоверно не знал о национальной принадлежности Само, поэтому вместо своего привычного genere употребил менее характерное для него и менее определённое, а, соответственно, и более осторожное natione.

В исторической науке существуют четыре основные версии происхождения Само.

1) Основанная на прямолинейном понимании слов «Хроники Фредегара» гипотеза, согласно которой Само был этническим франком (см. например: Niederle 1926: 19; Нидерле 1956: 189; Verlinden 1933: 1090-1095; Kunstmann 1981: 83, 91; Свердлов 1997: 50-51; Назин 2017: 161-162; Pohl 2018: 305-311), возможно, названным в честь святого Самония (Назин 2017: 162). В рамках этой гипотезы сложно объяснить резко враждебное отношение Само к франкам.

2) Гипотеза о галло-римском происхождении Само, опирающаяся на кельтскую этимологию его имени (*Sam / *Samo) и на то, что торговля в государстве франков («Хроника Фредегара» называет Само купцом – Samo negucians: Fred. IV. 48; Monod 1885: 139) находилась преимущественно в руках галло-римлян[4] (см. например: Mikkola 1928: 77-78; Labuda 1949: 96-124, 290; Chaloupecký 1950: 225; Ронин 1995: 374-376; Алексеев 2009: 241-242). Очевидно, что не все галло-римляне были довольны правлением франков в их стране, и в этом отношении данная гипотеза вполне объясняет дальнейшие действия Само, отмеченные непримиримостью к королевству франков.

3) Гипотеза о славянском происхождении Само, опирающаяся на соответствующее указание «Обращения баварцев и карантанцев» (Conversio. 4); на враждебное отношение Само к франкам и его следование славянским обычаям: ношение Само и его придворными славянской одежды (Fred. IV. 68; Gesta 27), следование Само славянскому языческому обычаю многожёнства (Fred. IV. 48), именование Само язычником со стороны франкского посла Сихария и самого Фредегара (Fred. IV. 68; Gesta 27). Имя славянского правителя, передаваемое франкскими хрониками, сторонниками данной гипотезы рассматривается как сокращение от славянского имени Самослав (имена с окончанием -слав традиционно широко использовались в славянском княжеском именослове), зафиксированного в средневековых источниках (Морошкин 1867: 171)[5].

По этой гипотезе происходил Само из земель балтийских славян, некоторые из которых признавали власть франков (что дало основание автору «Хроники Фредегара» рассматривать его как выходца из государства франков), откуда и прибыл к среднеевропейским славянам, или же достоверность рассказа о происхождении Само из государства франков в принципе ставится под сомнение как возможный вымысел Фредегара (см. например: Pelcel 1779: 24-30; Palacký 1830: 387-413; Шафарик 1847: 225-231; Успенский 1872: 8-18; Грацианский 1943: 44-45; Державин 1943: 11-12; 1946: 165-166; Vaněček 1963: 215-216).

Данные аргументы нельзя, на наш взгляд, считать безупречными: будучи славянским князем, Само, независимо от своего происхождения, должен был следовать славянским традициям и обычаям; в государстве франков VI-VII в. Христианство ещё не пустило среди населения глубоких корней (в частности, многожёнство практиковали сами франкские короли), поэтому обращение Само, оказавшегося среди славян, к языческим практикам не выглядит чем-то из ряда вон выходящим; сообщение «Обращения» о том, что Само был славянином, является домыслом его автора, сделанным на основе «Деяний Дагоберта I».

4) Гипотеза, безотносительно к этническому происхождению Само трактующая его имя, переданное латиноязычными источниками, как титул, ошибочно принятый их авторами за антропоним. Х. Кунстманн предположил, что славянское местоимение *samъ могло выступать также в значении «единовластный» и, соответственно, использоваться в качестве титула славянского правителя. «Король Само» (Samonem regem) в таком случае означает «единственный (единоличный) правитель» (Kunstmann 1979: 6-7; 1980: 171-173; 1980a: 299-300).

В «Хронике Фредегара» зафиксированы случаи путаницы имён и титулов: про аваров она говорит, что regem eorum gagano – «король их (по имени) хаган» (Fred. IV. 48); одного из правителей славян она называет Walluc (Fred. IV. 48; в некоторых списках Walduko), что по мнению большинства учёных, представляет собой превращённое в имя славянское обозначение правителя «владыка» / *vladyka[6] или «великий» / *velьkъ (Kunstmann 1980: 174-177; Ронин 1995: 375, 394); правителя паннонских болгар Фредегар именует Alciocus, что также может быть интерпретировано как титул (от тюркского alti-oq – «шесть стрел») (Pohl 2018: 320-321)[7].

Мы находим гипотезу Х. Кунстманна о славянском княжеском титуле, превращённом Фредегаром в имя, вполне возможной, но считаем, что в неё надо внести существенную поправку. Едва ли само по себе местоимение *samъ использовалось в качестве титула. Скорее мы имеем здесь дело с сокращением от «самовластец» или «самодержец».

Употребление подобного титула или эпитета применительно к славянским князьям зафиксировано средневековыми источниками, причём его обладатель занимал очень высокое положение, что корреспондирует с именованием Фредегаром Само титулом rex («король»). Общая сводка использования данных титулов/эпитетов в древнерусских источниках XI-XIII вв. применительно к русским князьям, составленная нами, выглядит так.

  1. Самовластец.

- О Ярославе Мудром (1015 – 1054) «Повесть временных лет» (далее – ПВЛ) говорит, что он в 1036 г. после смерти брата Мстислава «перея власть его всю и бысть самовластець Русьстѣй земли» (ПВЛ 2007: 66).

- Согласно Ипатьевской летописи в 1162 г. Андрей Боголюбский (1157 – 1174) «братию свою погна… се же створи хотя самовластець быти всѣи Суждальскои земли» (ПСРЛ. II: 520).

  1. Самодержец.

- «Сказание о Борисе и Глебе» так говорит о Владимире Святославиче (980 – 1015): «Сущю самодрьжьцю вьсей Русьскей земли Володимиру, сыну Святославлю, вънуку же Игореву, иже и святыимь крыцениемь вьсю просвѣти сию землю Русьску» (Сказание 2004: 328);

- Аналогично о нём сказано и в «Киево-Печерском патерике»: «В княжение самодръжьца Рускыа земля, благовѣрного великого князя Володимира Святославича, благоволи Богъ явити свѣтилника Рустей земли и наставника иночьствующим, яже о нем намь сказание» (Патерик 2004: 316).

- В описании разговора киевского князя Изяслава Ярославича (1054 – 1078, с перерывами) с Федосием Печерским, в уста игумену в «Киево-Печерском патерике» вложены следующие слова, сказанные им Изяславу: «Послушай, благочестивый княже, еже въспроси благородие твое нашего смиренна. Вѣра ихъ (латинян – М.Ж.) зла и законъ ихъ нечистъ есть: во Савелиеву вѣру и въ ины ереси многы въступили суть и всю землю осквернили. Ты же, благовѣрный, самодръжче, блюди себе от нихъ» (Патерик 2004: 482).

- «Сказание о перенесении образа Николы Чудотворца из Корсуня в Рязань» о Владимире Святославиче: «у сего бо апостола Иякова крестися самодержавный и великий князь Владимер Святославич Киевской и все Руси» (Сказание 2005: 132).

- «Легенда о граде Китеже» о Владимире Святославиче: «Сей святый благовѣрный и великий князь Всеволод сын бѣ великому князю Мстиславу, внук же святому и равно апостолом великому князю Владимиру Киевскому, самодержьцу Российския земли» (Легенда 2005: 168).

- «Галицко-Волынская летопись» о князе Романе Мстиславиче (1170 – 1205): «В лѣто 6709. Начало княжения великаго князя Романа, како державего быв та всей Руской земли князя галичкого. По смерти же великаго князя Романа, приснопамятнаго самодержьца всея Руси» (ГВЛ 2005: 184).

- «Галицко-Волынская летопись» о литовском князе Миндовге (1236 – 1263): «Посем же сонмѣ минувшу лѣту одиному, и во осень убить бысть великий князь литовьский Миньдовгъ, самодержечь бысть во всей земли Литовьской» (ГВЛ 2005: 294)[8].

Учитывая, что Само стоял над другими славянскими князьями, признававшими его власть над собой, применение к нему титула/эпитета «самовластец»/«самодержец» выглядит вполне вероятным, хотя окончательно, к сожалению, ни одна версия происхождения Само и этимологии его имени или титула, не может быть доказана.

На наш взгляд, в качестве приоритетной должна рассматриваться версия о галло-римском происхождении Само, при этом данный вопрос не следует считать принципиальным. Избрание князя из числа выдающихся по своим личным качествам мужей – традиционное для славян и других народов периода «военной демократии» явление. Память о подобной практике сохранилась в русских былинах: «по былинам, спасённый Ильёй город предлагает ему быть воеводой (или князем) и “суды судить да ряды рядить” (или суды “судить все правильно”)» (Рыдзевская 1978: 166).

В качестве примера приведём один из соответствующих былинных текстов. Увидев, что Илья Муромец побил стоящие под Смолягином татарские полчища, «мужики смолягински» идут к Илье Муромцу.

«Говорили сами таковы слова:

“Скажись-ко ты, удалый-добрый молодец,

Ты с коей земли, ты с коей орды,

Какого отца, какой матушки,

Как тебя, молодца, именем зовут?

Живи во нашем Смолягине воеводою,

Суды суди все правильно,

Мы все будем тебя слушати”» (Рыбников 1910: 152. Былина записана в Пудоге у сказителя А.П. Сорокина).

Как в ситуации, описанной в былине, так и в истории Само, решающее значение имеет не этническая принадлежность или происхождение, а личные качества человека как воина, полководца, политика и дипломата[9].

Соответствие истории Само можно найти в сообщаемом «Хроникой Фредегара» случае с франком Радульфом. Когда «держава» Само окрепла и славяне стали совершать регулярные набеги на восточные владения Франкского государства, королю Дагоберту I пришлось начать создание здесь собственных административных структур, могущих организовать оперативный отпор славянской угрозе.

В рамках данных мер в завоёванную франками Тюрингию, лишённую до этого всякой автономии, Дагобертом I был в период до 634 г. назначен в качестве герцога (dux) Радульф, сын Хамара (Radulfus, filius Chamaro[10]), которому поначалу удалось успешно организовать защиту региона от славянских ударов (Fred. IV. 77). Однако в дальнейшем, возгордившись (superbiae) этими своими успехами (Fred. IV. 77), Радульф всё развернул на 180 градусов: он заключил сепаратный мир со славянами и утвердил с ними дружбу (amicicias), а своё оружие обратил против королевства франков, решившись на открытый мятеж против сына Дагоберта I, короля Австразии, Сигиберта III (632 – 656) (Fred. IV. 87).

Очевидно, что пойти на это Радульф мог только при широкой поддержке тюрингского общества. Тюринги во главе с Радульфом в 641 г. наголову разгромили напавшее на них австразийское войско Сигиберта III, после чего Радульф стал именовать себя королём Тюрингии (regem se in Toringia) (Fred. IV. 87), фактически уравняв себя с королями франков.

Мы видим здесь разительное соответствие истории Само.

1) Подобно тому как Само из государства франков прибыл к славянам, так и франк Радульф был назначен герцогом к тюрингам.

2) Подобно тому как Само у славян проявил себя храбрым воином, удачливым полководцем и умелым политиком, так и Радульф показал себя у тюрингов.

3) Подобно тому как Само показал славянам, что отныне отождествляет свои интересы с интересами славян, так и Радульф показал тюрингам, что отныне их интересы – его интересы.

4) Благодаря этому Само получил широкую общественную поддержку у славян, а Радульф – у тюрингов.

5) Само во главе славян, а Радульф во главе тюрингов, успешно разгромили франков, из государства которых они оба происходили.

6) И Само и Радульф на своей новой родине создали сильные политические объединения и заявили серьёзные дипломатические претензии на международной арене (за Само «Хроника Фредегара» признаёт королевский титул, а применительно к Радульфу отмечает его претензии на обладание таковым: Fred. IV. 87).

Ближайшей в славянском мире типологической аналогией избрания среднеевропейскими славянами своим князем Само является «призвание» словенами и их союзниками (кривичами, мерей и чудью) в IX в. в качестве своего правителя варяга Рюрика. «И въсташа словене и кривици и меря и чюдь на варягы, и изгнаша я за море; и начаша владѣти сами собѣ и городы ставити. И въсташа сами на ся воеватъ, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не бѣше в нихъ правды. И рѣша к себѣ: “Князя поищемъ, иже бы владѣлъ нами и рядилъ ны по праву”. Идоша за море к варягомъ и ркоша: “Земля наша велика и обилна, а наряда у нас нѣту; да поидѣте к намъ княжить и владѣть нами”. Изъбрашася 3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду. И сѣде старѣишии в Новѣгородѣ, бѣ имя ему Рюрикъ; а другыи сѣде на Бѣлѣозерѣ, Синеусъ; а третеи въ Изборьскѣ, имя ему Труворъ. И от тѣх варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася Русь, и от тѣх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска. По двою же лѣту умре Синеусъ и брат его Труворъ, и прия власть единъ Рюрикъ, обою брату власть, и нача владѣти единъ» (древнейший вариант Сказания о призвании варягов, передающий текст Начального киевского свода конца XI в., сохранился в составе Новгородской первой летописи младшего извода: ПСРЛ. III: 106-107. Об исторических обстоятельствах вокняжения Рюрика у славян см.: Жих 2017: 185-188; 2018: 36-43)[11].

Появление Рюрика в землях словен, главенствовавших в северной восточнославянской политии, стало результатом определённого соглашения, «ряда», между ним и словенами, а также их союзниками (кривичами, мерей и чудью). Опираясь на находки древнейших пломб, которыми опечатывалась собранная дань, В.Л. Янин вполне реалистично, на наш взгляд, наметил некоторые важные моменты «ряда» между Рюриком и северной восточнославянской политией: «Княжеская власть в Новгородской земле утверждается как результат договора между местной племенной верхушкой и приглашённым князем. Договор, по-видимому, с самого начала ограничил княжескую власть в существенной сфере – организации государственных доходов» (Янин 2001: 62-64); «Ограничение княжеской власти в столь важной области, как сбор государственных доходов и формирование государственного бюджета, восходит, скорее всего, к прецедентному договору с Рюриком, заключённому в момент его приглашения союзом северо-западных племён» (Янин 2008: 33).

Выходцу из иной земли потенциально было легче подняться над распрями разных славянских «градов» (или «родов» в ПВЛ: ПВЛ 2007: 13), ни один из которых не хотел уступать другому, и объединить их. Очевидно, что перед славянскими «племенами» Центральной Европы первой половины VII в. стояла аналогичная проблема (необходимость объединения в ситуации, когда никто не хочет быть в подчинённом положении), обострённая борьбой с аварским нашествием.

Само был храбрым воином и выдающимся политиком, заслужившим уважение и признание со стороны славян. Кем бы ни был Само по происхождению (этот вопрос просто не может быть однозначно разрешён), по своему политическому положению он был славянским князем, выполнявшим традиционные для славянских правителей общественно-полезные функции: защита своей земли, суд, текущее административное управление, охрана безопасности торговых путей, строительство городов и крепостей, сбор дани с подвластных его славинии[12] племён, руководство религиозными церемониями и общественными пирами и т.д.

Демократические порядки предков чехов с народным избранием судей и вождей из числа наиболее достойных по своим качествам мужей описывает Козьма Пражский (ок. 1045 – 1125): «Если только среди племени или в составе рода оказывался кто-либо, обладающий лучшими нравами и более уважаемый за своё богатство, люди добровольно обращались к такому человеку без его вызова, без свидетельства с печатью и с полной свободой толковали о своих спорных делах и о тех обидах, которые им нанесены. Среди таких людей выделился некий человек, по имени Крок, его именем назван град, заросший теперь уже деревьями и расположенный в лесу, что близ деревни Збечно. Соплеменники считали этого человека совершенным. Он располагал большим имуществом, а при рассмотрении тяжб вёл себя рассудительно; к нему шёл народ не только из его собственного племени, но и со всей страны, подобно тому как к ульям слетаются пчёлы, так к нему стекался народ для разрешения своих тяжб» (Козьма Пражский 1962: 35-36).

Избрав себе в князья пахаря Пшемысла, чехи обратились к нему с такими словами: «Госпожа наша Либуше и весь наш народ просят тебя прийти поскорей к нам и принять на себя княжение, которое предопределено тебе и твоим потомкам. Всё, что мы имеем, и мы сами в твоих руках. Мы избираем тебя князем, судьёй, правителем, защитником, тебя одного мы избираем своим господином» (Козьма Пражский 1962: 42).

Публий Корнелий Тацит (сер. 50-х – ок. 120 г.) сообщает о том, что германцы конца I – начала II в. избирали своих королей и военных предводителей: «Царей (reges) они выбирают из наиболее знатных (ex nobilitate), вождей (duces) – из наиболее доблестных (ex virtute sumunt). Но и цари не обладают у них безграничным и безраздельным могуществом, и вожди начальствуют над ними, скорее увлекая примером и вызывая их восхищение, если они решительны, если выдаются достоинствами, если сражаются всегда впереди, чем наделенные подлинной властью» (Tac. Germ. VII; Тацит 1993: 340).

Очевидно, подобные процедуры выбора на народном собрании (вече – *větje) князей и/или военных вождей из числа наиболее знатных и/или доблестных и одарённых талантами людей существовали и у славян[13].

Обратим внимание на явный параллелизм известия Тацита о вождях германцев, которые должны «увлекать примером и вызывать восхищение» и рассказа Фредегара о Само, который «проявил столь большую доблесть», что «узнав доблесть Само, виниды избрали его над собой королём». Славянское общество при этом выглядит более демократичным[14], чем германское: на основе доблести у славян можно было стать не только военным вождём (*vojvoda), но и князем (*kъnedzь)[15], в то время как у германцев последнее было прерогативой выходцев из определённого круга знатных семей.

Характерен в этом отношении приводимый Фредегаром эпизод: когда Само отказался принять франкского посла Сихария, тот, видимо для того, чтобы обмануть стражу, переоделся в славянскую одежду и предстал перед Само (Fred. IV. 68; Gesta. 27). Получается, доступ к князю для славян был весьма свободным: любой человек мог рассчитывать на приём у него в случае необходимости, что указывает на демократический характер славянских общественных институтов.

Скорее всего, славянские жёны Само были представительницами местных знатных и влиятельных родов и, таким образом, своими браками он, будучи человеком «со стороны», «укоренял» себя в славянском обществе, выстраивал определённую политико-династическую систему, долженствующую укрепить славянскую «державу».

Обычай многожёнства у языческих славян в целом и у славянских князей раннего средневековья, в особенности, зафиксирован множеством источников: «Киевская летопись свидетельствует, что на Руси в XI веке, возможно в начале XII века, вятичи, радимичи и северяне имели по две-три жены; то же подтверждают Ибн-Русте и Казвини, а также ряд церковных и светских запрещений, относящихся к XI и XII векам. В Чехии наличие полигамии подтверждает Козьма Пражский, а биограф св. Войтеха указывает, что главной причиной, вынудившей епископа покинуть чешскую землю, было многожёнство, которое он не смог искоренить. Князь Бржетислав в 1039 году наряду с другими пороками резко обличал наложничество. Точно так же было и у поморян, где с полигамией ревностно боролся епископ Оттон Бамберский. Письмом папы Иоанна VIII, посланным в 873 году князю Коцелу, запрещалось двоежёнство в его княжестве на озере Балатон. На Балканах полигамию запрещал Козьма Болгарский. О гаремах славянских князей рассказывает Ибрагим Ибн-Якуб, отмечающий при этом, что они держат взаперти по 20 и более жён. Летопись упоминает гарем князя Владимира в Вышгороде, Белгороде и Берестове с пятью жёнами и 800 наложницами; Ибн-Фадлан рассказывает о другом русском князе, имевшем 40 жён; в Чехии много жён имел князь Славник; в Польше Мешко до принятия им христианства имел семь жён, а поморанский князь во время посещения его епископом Оттоном Бамберским имел несколько жён и 24 наложницы. В славянских языках для их обозначения имелся ряд терминов, из которых более всего известен термин наложница, а также суложница, приложница (suložnica, priložnica). Эта полигамия, разумеется, не являлась чем-то специфически славянским и была известна у всех соседей славян» (Нидерле 1956: 188-189).

Многожёнство в это время практиковали и франкские короли. Так современник и противник Само, Дагоберт I, по словам Фредегара, «предаваясь чрезмерному разврату, завёл множество любовниц и одновременно трёх женщин держал в качестве королев. Королевами же были следующие [женщины]: Нантильда, Вульфегунда и Берхильда. Приводить здесь имена наложниц значило бы чрезмерно увеличить эту хронику из-за их многочисленности» (Fred. IV. 60; Хроники Фредегара 2015: 219); «В 8-й год своего правления, когда по королевскому обычаю он (Дагоберт I – М.Ж.) объезжал Австразию, он принял на своё ложе некую девушку по имени Рагнетруда, от которой в этом же году у него родился сын по имени Сигиберт» (Fred. IV. 59; Хроники Фредегара 2015: 219).

Весьма вероятно, что Само прибыл к славянам во главе целого купеческого каравана, возможно, военизированного. Учитывая нестабильность политической ситуации, купеческие путешествия средневековья нередко носили военизированный характер – купцам в любой момент могло потребоваться с оружием в руках защищать себя и свои товары (Грацианский 1943: 45).

Ни малейших оснований считать Само работорговцем, как это делают некоторые авторы (Verlinden 1933: 1094; Пирен 2011: 109; Pohl 2018: 306), источники не дают. Торговля славянскими рабами становится в Европе значимым явлением существенно позже рассматриваемого времени – только с развитием германской экспансии на славянские земли, которая и дала поток славянских пленных, обращаемых в рабов (Мишин 2002: 137-141 и сл.). У самих же славян формы зависимости в VI-VII вв. носили патриархальный характер, а виды эксплуатации были мягкими (Свердлов 1977: 53-56; 1997: 39-41; 2003: 63-67; Фроянов 1996: 28-74), что несовместимо со скольким-нибудь широким развитием работорговли. Поскольку в аваро-славянском конфликте Само активно встал на сторону славян, невозможно и предположение о покупке его экспедицией славянских рабов у аваров[16].

Скорее всего, поскольку торговый караван Само направился в ареал разгорающегося славяно-аварского вооружённого конфликта, основным товаром, который он вёз, было оружие для продажи его славянам (в западнославянском ареале археологи периодически находят франкское оружие, которые славяне могли получать именно в результате торговли). Учитывая, что Само с лёгкостью присоединился к боевым действиям на стороне славян, показал в них себя храбрым человеком, и, видимо, знатоком военного искусства, а впоследствии не раз побеждал как аваров, так и франков (Fred. IV. 48, 68, 74, 75; Gesta. 30, 31), можно предполагать, что он был человеком, знакомым с военным делом и знающим позднеантичную и франкскую военную тактику и стратегию.

Высказывалась гипотеза, что Само помимо торговой миссии, мог быть политическим эмиссаром франкского короля, и имел задачу помочь славянам в борьбе с аварами, тем самым подорвать могущество последних и усилить в Среднем Подунавье франкское влияние (разные варианты данной гипотезы см.: Labuda 1949: 265-277; Chaloupecký 1950: 230-231; Kunstmann 1980a: 311; Geary 1989: 185; Pohl 2018: 307), однако рассказ «Хроники Фредегара» не даёт для неё оснований: торговая миссия Само к славянам представлена его собственным предприятием; ни о каких его связях с франкским правительством ничего не говорится; тому, что Само храбро показал себя в бою, Фредегар удивляется, что логично если речь идёт о купце и нелогично, если речь идёт об эмиссаре франкского правительства; дальнейшее поведение Само, ставшего славянским князем, отмечено резкой враждебностью к Франкскому государству (отказ принять франкского посла, отказ компенсировать преступление своих подданных против франкских купцов, регулярные набеги славян из «государства» Само на земли Франкского королевства).

Г.А. Шмидт предположил, что «византийский император Ираклий спровоцировал это восстание, чтобы отвлечь часть сил аваров, которые совершили в 618 и 626 гг. набеги на Фракию, в то время как Ираклий был занят войной с Сасанидами» (Хроники Фредегара 2015: 369. Коммент. 267). Такая формулировка выглядит слишком смелой, но то, что византийские власти могли войти в контакт с восставшими славянами и оказать им определённую поддержку – вполне возможно.

Вероятнее всего видеть в Само опытного галло-римского купца, возможно, ранее служившего в армии или привыкшего защищать своё добро с оружием в руках в ходе торговых экспедиций, что позволило ему легко присоединиться к славянам в их битвах с аварами и проявить себя в них доблестным воином, блестящим тактиком и стратегом. Благодаря этому Само заслужил такое уважение славян, что они, подобно жителям города, спасённого в былинах Ильёй Муромцем, избрали его своим князем.

Осторожно можно высказать предположение, что Само по каким-то причинам находился в оппозиции к франкским властям (возможно, будучи галло-римлянином, он принадлежал к той их части, которая была недовольна политическим господством франков в их стране) или как-то пострадал от них, поэтому став славянским князем, он проявил крайне враждебное отношение к Франкскому королевству.

Вполне возможно и то, что «Само» – не имя, а титул или эпитет славянского правителя («самовластец»/«самодержец»), превращённый франкским автором в антропоним и заслонивший в «Хронике Фредегара» его подлинное имя.

Интересно, что в рассказах о Само в источниках («Хроника Фредегара», «Деяния Дагоберта I», «Обращение баварцев и карантанцев») его подданные называются не только «винидами» (традиционное германское обозначение славяноязычных народов in corpore), но и славянами (Sclavi). В эпоху начала средневековья это имя ещё не выступало обозначением совокупности всех славофоннных народов (историко-археологический обзор всего славяноязычного мира эпохи поздней античности и раннего средневековья см.: Седов 1979; 1994; 1995; 2002), а относилось только к их части. По мнению В.В. Седова словенами именовали себя носители пражской археологической культуры VI-VII вв. (Седов 1979: 104-119; 1995: 7-39; 2002: 295-323. См. также: Гавритухин 2009: 18-21). Д.Е. Алимов и С.В. Назин сформулировали гипотезу о более «узком» составе начальных носителей имени словене: учёные считают, что оно относилось к конкретному славяноязычному народу или группе народов в Среднем Подунавье, в Паннонии, Норике и соседних регионах (Алимов 2015: 249-251; Назин 2017: 44-74, 108-203; 2018: 160-176), где согласно отражённому в ПВЛ «Сказанию о переложении книг на славянский язык» находилась Словѣньска земля (ПВЛ 2007: 10, 15) и проживали словене (ПВЛ 2007: 8, 15). Понятие «Славянская земля» как синоним Великой Моравии фигурирует и в некоторых латиноязычных источниках: regio Sclavorum («Легенда Кристиана»: Pekař 1906: 89); regnum Sclavorum (Пролог «Летописи попа Дуклянина»: Mužić 2011: 257; Поп Дуклянин 2015: 48) и т.д.

Оборот, аналогичный употреблённому Фредагаром, – «славяне, прозываемые винидами» (Sclavos coinomento Winedos), – встречается в «Житии святого Колумбана» Ионы из Боббьо (ум. после 659): «Между тем запала [ему] (Колумбану – М.Ж.) в голову мысль отправиться в пределы венетиев, которые также зовутся славянами (Venetiorum qui et Sclavi dicuntur), озарить слепые умы евангельским светом и открыть путь истины тем, кто изначально блуждал по бездорожью» (I. 27; Свод II: 360-361), причём Фредегар знал «Житие» и по другому поводу ввёл обширную цитату из него в свою «Хронику» (Fred. IV. 36; Хроники Фредегара 2015: 200-204).

Попробуем разобраться, как Фредегар понимал соотношение этнонимов «виниды» и «славяне»[17]. Полный список употребления соответствующих имён в «Хронике» будет выглядеть следующим образом.

48. Samo… exercendum negucium in Sclauos coinomento Vuinedos perrexit (Monod 1885: 138). «Само… отправился торговать к славянам, прозываемым винидами» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Sclauiiam contra Auaris coinomento Chunis… ceperant reuellare (Monod 1885: 138). «Славяне уже начали восставать против аваров, прозываемых гуннами» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Vuinidi Befulci Chunis fuerant iam ab antiquito ut cum Chuni in exercitum contra gentem qualibet adgrediebant, Chuni pro castra adunatum illorum stabant exercitum, Vuinidi uero pugnabant (Monod 1885: 138-139). «Виниды же издавна были “бефульками” гуннов, ибо, когда гунны шли в поход против какого-либо народа, гунны, собрав своё войско, стояли перед лагерем, виниды же сражались» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Sin autem Vuinidi superabantur (Monod 1885: 139). «Если винидов одолевали» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Chuni aemandum annis singulis in Esclauos ueniebant, uxores Sclauorum et filias eorum strato sumebant (Monod 1885: 139). «Гунны каждый год приходили зимовать к славянам, брали жён славян и их дочерей их к себе на ложе» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Tributa super alias oppressions Sclaui Chunis soluebant (Monod 1885: 139). «Сверх других притеснений славяне платили гуннам дань» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Filii Chunorum quos in uxores Vuinodorum et filias generauerunt (Monod 1885: 139). «Сыновья гуннов, рожденные [ими] от жён и дочерей винидов» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Cum in exercito Vuinidi contra Chunus fuissent… nimia multitudo ex eis gladio Vuinidorum trucidata fuisset (Monod 1885: 139). «Когда виниды пошли походом против гуннов… огромное множество их было уничтожено мечом винидов» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Vuinidi cernentes utilitatem Samones eum super se eligunt regem (Monod 1885: 139). «Узнав доблесть Само, виниды избрали его над собой королём» (Хроника Фредегара 1995: 367).

Plures prelia contra Chunis suo regimini Vuinidi iniaerunt suo consilio et utilitate Vuinidi semper Chunus superant (Monod 1885: 139). «Во многие битвы вступали против гуннов виниды в его царствование; благодаря его совету и доблести виниды всегда одерживали над гуннами верх» (Хроника Фредегара 1995: 367).

58. Gente que circa limitem Auarorum et Sclauorum consistent ei prumptae expetirint, ut ille post tergum eorum iret feliciter, et Auaros, et Sclauos citerasque gentium nations usque manum publicam suae dicione subiciendum fiducialiter spondebant (Monod 1885: 144-145). «Народы, находящиеся близ границы аваров и славян, с готовностью упрашивали его (Дагоберта I – М.Ж.), чтобы он благополучно шёл позади них, и твердо обещали, что авары, и славяне, и другие народы вплоть до империи будут подчинены его власти» (Хроника Фредегара 1995: 369).

68. Sclaui, coinomento Vuinidi, in regno Samone neguciantes, Francorum cum plure multetudine interfecissent et rebus exspoliassint, haec fuit inicium scandali inter Dagobertum et Samonem regem Sclauinorum (Monod 1885: 149). «Славяне, именуемые винидами, в королевстве Само в большом множестве убили франкских купцов и разграбили [их] добро; это было началом распри между Дагобертом и Само, королём славян» (Хроника Фредегара 1995: 369).

Sicharius uestem indutus ad instar Sclauinorum (Monod 1885: 149). «Сихарий, одевшись, как славянин» (Хроника Фредегара 1995: 369).

Dagobertus superueter iubet de uniuersum regnum Austrasiorum contra Samonem et Vuinidis mouere exercitum; ubitrebus turmis falange super Vuenedus exercitus ingreditur, etiam et Langobardi solucione Dagoberti idemque osteleter in Sclauos perrixerunt (Monod 1885: 149). «Дагоберт… приказал [собранное] со всего королевства австразийцев войско двинуть против Само и винидов; когда тремя отрядами войско напало на винидов, также и лангобарды, за плату от Дагоберта, выступили в то же время как неприятели против славян» (Хроника Фредегара 1995: 369).

Sclaui his et alies locis et contrario preparantes (Monod 1885: 149). «Славяне, со своей стороны, в этом и других местах приготовились» (Хроника Фредегара 1995: 369).

Pluremum nummerum captiuorum de Sclauos Alamanni et Langobardi secum duxerunt (Monod 1885: 149). «Большое количество пленных из страны славян увели с собой алеманны и лангобарды» (Хроника Фредегара 1995: 369).

Aostrasiae uero cum ad Castro Vuogastisburc ubi plurima manus forcium Venedorum (Monod 1885: 149). «Австразийцы окружили крепость Вогастисбурк, где заперся внутри стен многочисленный отряд стойких винидов» (Хроника Фредегара 1995: 369).

Multis post haec uecebus Vuinidi in Toringia (Monod 1885: 149). «Много раз после этого виниды вторгались в Тюрингию» (Хроника Фредегара 1995: 371).

Deruanus dux gentes Vrbiorum, que ex genere Sclauinorum errant (Monod 1885: 149). «Дерван, князь народа сорбов, которые были из рода славян» (Хроника Фредегара 1995: 371).

Uicturia qua Vuinidi contra Francos meruerunt non tantum Sclauinorum fortitudo optenuit quantum dementacio Austrasiorum (Monod 1885: 149). «Победу же, которую виниды стяжали над франками, принесла не столько храбрость славян, сколько безрассудство австразийцев» (Хроника Фредегара 1995: 371).

72. Alciocus cum septinientis uiris et uxoris cum liberis qui in marca Vinedorum saluatus est. Post haec Vuallucum ducem Vuinedorum annis plurimis uixit cum suis (Monod 1885: 152). «Алциок с семьюстами мужчинами с жёнами и детьми… спасся в марке винидов. После этого он со своими людьми прожил много лет с Валлуком, князем винидов» (Хроника Фредегара 1995: 371).

74. Exercitum Vuinitorum Toringia fuisse ingressum (Monod 1885: 153). «Войско винидов вторглось в Тюрингию» (Хроника Фредегара 1995: 371).

Saxones… eorum studio et utiletate Vuinidis resistendum spondent et Francorum limite de illis partebus custodire promittent (Monod 1885: 153). «Саксы… обязались с усердием и доблестью давать отпор винидам и обещали охранять в тех местах границу франков» (Хроника Фредегара 1995: 371).

75. Vuinidi iusso Samone forteter seuerint (Monod 1885: 153). «Виниды по приказу Само сильно неистовствовали» (Хроника Фредегара 1995: 373).

Deinceps Austrasiae eorum studio limetem et regnum Francorum contra Vuinedus utiliter definsasse nuscuntur (Monod 1885: 154). «В дальнейшем австразийцы с усердием и доблестью защищали границу королевства франков от винидов» (Хроника Фредегара 1995: 373).

77. Radulfus dux… instetuit pluris uecibus cum exercito Vuinedorum (Monod 1885: 154). «Герцог Радульф… много раз сражался с войском винидов» (Хроника Фредегара 1995: 373).

87. Radulfus… amicicias cum Vuinidis firmans (Monod 1885: 161). «Радульф… утвердив дружбу с винидами» (Хроника Фредегара 1995: 373).

В целом этноним «виниды» (23 раза) употребляется в «Хронике» чаще, чем «славяне» (15 раз), он привычнее Фредегару. В главах 72, 74, 75, 77, 87 использован только этникон «виниды»; в 58 главе, напротив, употреблено только имя «славяне». Характерно, что во всех названных главах сообщения о славянах предельно кратки и обозначающие их этнонимы встречаются лишь один-два раза. В главах 48 и 68, в которых содержится основной массив сведений о славянах, имена «виниды» и «славяне» идут вперемешку и полностью взаимозаменяемы, причём порой в рамках одной и той же фразы, что ясно говорит о том, что Фредегар употреблял их как синонимы и никакой семантической разницы между ними не видел.

«Виниды» – общегерманский (в т.ч. и франкский) экзоэтноним для обозначения совокупности славяноязычных народов[18], «славяне» – самоназвание их части. Сравним две формулы в «Хронике Фредегара»: Sclauos coinomento Vuinedos («славяне, прозываемые винидами») и Auaris coinomento Chunis («авары, прозываемые гуннами». На всём пространстве «Хроники Фредегара» имя «гунны» неоднократно применяется к аварам: Fred. II. 57; III. 55, 65; IV. 72). В обоих случаях используется самоназвание, которое поясняется через принятый у франков для обозначения соответствующего народа экзоэтноним. Полную аналогию такого словоупотребления находим в написанном в 790 г. седьмом письме учёного клирика англосаксонского происхождения Алкуина (ок. 730 – 804): Sclavos, quos nos Vionudos dicimus («Славяне, которых мы называем вионудами»); Avari, quos nos Hunos dicimus («Авары, которых мы называем гуннами») (Monumenta 1895: 32).

«Хроника Фредегара», «Деяния Дагоберта I» и «Обращение баварцев и карантанцев» называют следующие ориентиры для определения общих границ возглавляемого Само славянского протогосударственного объединения: Аварский каганат, над которым Само одержал победу (Fred. IV. 48); государство франков, с которым Само успешно воевал (Fred. IV. 68; Gesta. 27); Австразию, бывшую базой для мобилизации франкских войск, направленных против Само, а также бывшую жертвой набегов славян (Fred. IV. 68, 75; Gesta. 30, 31); земли лангобардов, в союзе с франками выступивших против Само (Fred. IV. 68; Gesta. 27) – видимо, лангобарды соседствовали со славянами в районе Фриули; владения алеманнов, по приказу Дагоберта напавших на земли Само (Fred. IV. 68; Gesta. 27); Тюрингию, на которую совершали успешные набеги дружины Само (Fred. IV. 68, 74, 75; Gesta. 31); земли саксов, обещавших охранять границы франкского государства от набегов славян (Fred. IV. 74; Gesta. 30); земли лужицких сербов, князь которых Дерван признал себя вассалом Само (Fred. IV. 68); Карантанию, которая находилась под властью Само (Conversio. 4).

Хотя, как было сказано выше, отожествление «княжества» Само с Карантанией в «Обращении баварцев и карантанцев», скорее всего, является искусственным, тем не менее, вхождение данной территории, с тем или иным статусом, в состав обширного объединения славиний, возглавляемого Само, выглядит весьма вероятным в свете сообщения Фредегара об участии лангобардов в войне Дагоберта I с Само, и признано большинством исследователей (с различиями в конкретной интерпретации см.: Grafenauer 1950: 154-162; Łowmiański 1963-1985. IV: 239-242; Avenarius 1974: 137, 164, 251; Авенариус 1987: 67; Ронин 1995: 378). Видимо, в «Хронике Фредегара» Карантания фигурирует под именем расположенной рядом с Баварией «марки винидов» (marca Vinedorum: Fred. IV. 72. О тождественности «марки винидов» и Карантании см.: Kos 1929: 251-256; Łowmiański 1963-1985. IV: 242-243; Ронин 1995: 395).

Сопоставление всех перечисленных географических объектов указывает на то, что полития Само, в её широком понимании (т.е. не в смысле её центра, а в значении всех славянских «племён», вошедших на тех или иных условиях, в её состав), находилась на территориях позднейших Чехии, Великой Моравии и Карантании, территория которой у Павла Диакона (725/730 – ок. 799) фигурирует как provincia Sclaborum (Paul. Diac. H. L. IV. 7, 10; Свод II: 482-483).

Следовательно, «государство» Само находилось где-то в пределах среднедунайской Славянской земли ПВЛ, а возглавляемую им «державу» в широком её значении, видимо, надо рассматривать в качестве социально-политического предшественника Великой Моравии, также, возможно, Карантании, а затем Древнечешского государства. Данный регион был одним из важнейших очагов раннесредневекового славянского политогенеза с несколькими сильным центрами политической интеграции, разные из которых в разное время выходили на первый план.

------------------------------

[1] Альтернативные гипотезы о локализации родины Само в Суаньи (Verlinden 1933: 1091) или в Заальгау (Kunstmann 1980a: 296-298), на наш взгляд, неубедительны. В свете сказанного, предложенную Й. Микколой реконструкцию, соединяющую формы названия Саннского пага в «Книге истории франков» и в «Хронике Фредегара» (Sen(n)onicus*Senonacus*Senonagus: Mikkola 1928: 78-79) мы считаем излишней: в «Истории франков» Григория Турского и «Книге истории франков» с одной стороны и в «Хронике Фредегара» – с другой, имя города Санса представлено разными формами, соответственно, и название производного от него Саннского пага образовано по разному. Гипотеза Х. Кунстманна, согласно которой в форме pago Senonago Фредегар воспроизвёл по слуху славянский перевод первой части германского топонима «Заальгау», который впервые упоминается в источниках в 819 г. как Sulaga (Senonago ˂ *Sĕnьńь go ˂ Saalgau), выглядит умозрительной. Само, по мнению Х. Кунстманна, происходил из этого региона германо-славянской пограничной контактной зоны и был потомком первых франкских колонистов, поселившихся в конце VI – начале VII в. на севере от Майна в Нижней Франконии (Kunstmann 1980a: 293-313).

[2] Для сравнения: Григорий Турский и вовсе использует только его (Greg. V. 7, 12; VIII. 15; X. 2, 26; Григорий Турский 1987: 122, 123, 226, 285, 308).

[3] Ранее к выводу о том, что из слов «Хроники Фредегара» Samo natione Francos невозможно сделать однозначных выводов о национальной принадлежности Само и из них следует лишь то, что Само происходил из государства франков, пришли Г. Лябуда и В.К. Ронин (Labuda 1949: 101-106, 322, 324; Ронин 1995: 375-376).

[4] Характерно, что в «Обращении баварцев и карантанцев» купцы, которых ограбили славяне, названы просто подданными короля Дагоберта I: negotiators Dagoberti regis – «купцы от короля Дагоберта» (Conversio. 4; Kos 1936: 129-130), т.е. во главу угла поставлена не национальная, а политическая их принадлежность.

[5] Помимо Самослава в словаре М.Я. Морошкина зафиксированы и другие славянские имена с основой сам-: Самбор, Самек, Самик, Самислава (ж), Самичек, Самовил, Самовит, Самойлик, Самомыслав, Самон, Самерад, Самород, Самота, Самотета, Самотул, Самошка, Самуха, Самфира (ж), Самц, Сам (Морошкин 1867: 171).

[6] До распространения заимствованного у германцев титула «князь», именно титул «владыка» (*vladyka / *voldyka) использовался у славян в значении «старший, глава, полновластный вождь» (Свердлов 1977: 52; 1997: 31; 2003: 72) и обозначал, видимо, глав славянских этнополитических союзов. В VII в. он ещё мог в этом значении использоваться частью славян.

[7] Х. Кунстманн высказал гипотезу, что и упоминаемый в «Хронике Фредегара» князь лужицких сербов Дерван (Dervan: Fred. IV. 68), вопреки традиционной этимологии, связывающей это имя со славянским *dervo («дерево», «лес»), тоже поименован на основе одного из входивших в славянский княжеский титул эпитетов, превращённого Фредегаром в антропоним: *Dervanъ ˂ *dervьnь («старый»/«старший») (Kunstmann 1980: 173-174).

[8] Также в источниках зафиксировано применение к русским князьям семантически близкого титула/эпитета «единодержец». «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона говорит о Владимире Святославиче: «Сии славный от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь Влодимеръ, и възрастъ и укрѣпѣвъ от дѣтескыи младости, паче же възмужавъ, крѣпостию и силою съвершаяся, мужьствомъ же и съмыслом прѣдъспѣа. И единодержець бывъ земли своей, покоривъ подъ ся округъняа страны, овы миромъ, а непокоривыа мечемь» (Слово 2004: 44).

[9] Ср. замечание М.Б. Свердлова: «То, что Само по происхождению был франк, а не славянин, свидетельствует о значительной степени развития славянских племён, в которых принадлежность к роду и племени приобретала меньшее значение, чем знатность по доблести или по мудрости» (Свердлов 1997: 50).

[10] «Chamar(o) – возможно, не имя собственное, а франкская форма среднелатинского термина camararius (> *chamar), обозначавшего хранителя королевской сокровищницы. Отцом Радульфа считается камерарий Дагоберта I франк Радо из Нейстрии» (Ронин 1995: 396).

[11] Потенциальная возможность свободного выбора князя согласно ПВЛ, была у новгородцев ещё во времена Святослава: в 970 г. к нему «придоша людье ноугородьстии, просящее князя собе: “Аще не поидете к нам, то налезем собе”» (ПВЛ 2007: 33), иначе говоря, если никто из сыновей Святослава не отправится к ним на княжение, они найдут себе князя вне рода Рюриковичей.

[12] Этим термином (Σκλαβηνία, Σκλαβυνία) именовали славянские этнополитические объединения византийские авторы. Обычно он применялся к южным славянам, с которыми преимущественно имели дело византийцы (Литаврин 2001: 568-578), но византийский император Константин Багрянородный (945 – 959) в своём трактате «Об управлении империей» называет славиниями и восточнославянские этнополитии: кривичей, древлян, северян, дреговичей и т.д. (Константин Багрянородный 1991: 44-45, 50-51), а также славян, соседствовавших с франками («у этого Пипина были три брата, которые господствовали над всеми Франгиями и Славиниями»: Константин Багрянородный 1991: 107-109). Данное название является единственным оригинальным аутентичным обобщённым наименованием славянских этнополитических объединений в источниках (в латиноязычных источниках они обозначаются общими терминами такими как gentes, nationes, populus), в связи с чем А.А. Горский предложил использовать его вместо кабинетного понятия «племя», применимость которого к славянским этнополитическим общностям находится под вопросом (Горский 2004: 9-19; 2011: 150-154).

[13] Опыт комплексного сопоставления исторических данных о германцах I-II вв. и славянах VI-VII вв. см.: Свердлов 1977: 46-59; 1997: 28-42; 2003: 55-82.

[14] Ср. слова Прокопия Кесарийского (между 490 и 507 – после 565) о славянах и антах, что они «не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща» (Свод I: 183) и его описание принятия антами, очевидно, на народном собрании, решения о договоре с Византией (Свод I: 183-184).

[15] О том, что эти понятия у славян того времени различались, свидетельствуют «Чудеса святого Дмитрия Солунского», которые по титулу отличают экзарха (ἔξαρχος) славян Хацона (Χάτζων) и князя (ρῆξ из лат. rex) Первуда (Περβοῦνδος) (Свод II: 132-135, 144-145).

[16] Единственным источником рабства у славян в это время был плен (см. об этом в указанных работах М.Б. Свердлова и И.Я. Фроянова), поэтому потенциально можно допустить, что экспедиция Само занималась покупкой у славян их рабов-пленников из числа аваров.

[17] Ф. Курта, констатируя в повествовании Фредегара факты связи между действиями славян и событиями во Франкском государстве, отказывается видеть в славянах «средневековый gens», и считает, что у франкского автора славяне будто бы выступают в роли придуманного им «объяснительного устройства» при изложении франкских дел, и в духе своих общих постмодернистских взглядов заключает, что рассказы о славянах в «Хронике Фредегара» отражают преимущественно не реальность, а идеологические конструкты её автора (Curta 1997: 141-155, 161-167). Однако, если продолжить логику Ф. Курты, можно все без исключения сообщения любого источника считать исключительно «объяснительными устройствами» в повествовании и произвольно отказывать им в достоверности или произвольно принимать её (показательно, что там, где это выгодно для его концепции, Ф. Курта, забывает о своём скептицизме и, напротив, в вопросе о распространении славянского языка в Аварском каганате, демонстрирует наивное доверие к данным «Хроники Фредегара», см. Примеч. 34). Естественно, события, происходившие у славян, интересовали Фредегара не сами по себе, а в связи с франко-славянскими отношениями и писал он о славянах преимущественно в контексте франкских интересов и с определёнными задачами (как политическими так и дидактическими), что само по себе никак не свидетельствует о том, что соответствующие его рассказы не отражают реальности. Попытка отрыва сообщений Фредегара о славянах от исторической конкретики, предпринятая Ф. Куртой, является шагом назад в их исследовании и вариантом поиска простого «удобного» решения связанного с ними комплекса проблем, и стоит на том же источниковедческом уровне, что и наивное доверие к сообщениям «Хроники» (наивное доверие к источнику и нигилистический подход к нему – две стороны одного явления). Подобному тенденциозному примитивизирующему взгляду, навязываемому науке постмодернистами, должен противостоять всесторонний кропотливый источниковедческий и исторический анализ источников.

[18] Он в форме Winedas известен даже в древнеанглийском языке (Смирницкий 1998: 137), что свидетельствует о знакомстве англов и саксов с венедами-славянами ещё до их миграции в Британию, в местах прежнего проживания.

------------------------------

Всю книгу "Славянский правитель Само и его «держава» (623-658)"
можно окрыть в формате PDF

------------------------------