Вследствие русской революции 1917 г., гражданской войны и Рижского мирного договора 1921 г., белорусы оказались разделены по разным государствам. На Западе, в Польше белорусская культура концентрировалась вокруг Православной Церкви и понятие «белорусский» ассоциировалось с понятием «православный». Мы можем уверенно назвать культуру Польской Православной Церкви белорусской, потому что православное население Польши составляют белорусы. Польские белорусы и в настоящее время любят и берегут свою родную культуру, считая ядром своей культуры Православную Церковь.

Трудность понимания богослужебного языка в настоящее время это не только проблема восприятия текста, но и проблема диалога Церкви и общества. Одни заявления, что служба в храме ведется на мертвом и малопонятном языке, чередуются в Беларуси с другими, что Белорусская Православная Церковь якобы не является национальной. И то и другое заявление ждет от Церкви адекватного ответа. Со своей стороны могу только приветствовать проект документа Межсоборного присутствия с пожеланиями скорее перейти от слов к делу.
ЭТО МОЯ ВОЙНА: учредим День памяти жертв фашизма и коллаборационизма!
ИА REGNUM объявило сбор подписей под инициативой : ЭТО МОЯ ВОЙНА: учредим День памяти жертв фашизма и коллаборационизма! 

8 сентября национально озабоченные жители Белоруссии из так называемого «свядомага кола» празднуют «День белорусской военной славы». Эта дата выбрана в память о битве под Оршей между русским и польско-литовскими войсками. Националисты пытаются убедить белорусов, что они имеют отношение к этой битве. Но если обратиться к правдивой истории, то в те времена предки современных белорусов были на положении «быдла» у тех, кто тогда стоял под польско–литовскими хоругвями. На сайте «Западная Русь» уже довольно много публикаций на тему
Каждый раз, при написании текста или чтении доклада, российский специалист по истории земель современных Украины и Белоруссии испытывает массу проблем с тем, «как же всё это назвать, чтобы и историю не переврать, и никого при этом не обидеть». Не имея возможности принять ответы на этот вопрос современной украинской историографии (которая чаще всего требует от самого историка изменить свою самоидентификацию), российские историки до сих пор не выработали собственного языка описания. Споры об этом – чуть ли не главная тема приватных разговоров (впрочем, далеко не только у историков), но выносить эти беседы на публичный уровень считается попросту политически неуместным. Думается всё же, что долго такое положение тянуться тоже не может.
Из цикла «