«Диалектологическая карта русского языка в Европе» 1914 г.

Автор: Н.Н. Дурново, А.А. Шахматов, Н.Н. Соколов, Д.Н. Ушаков

  Представляемая в виде электронных копий пара изданий «Дiалектологическая карта русскаго языка в Европѣ» 1914 г. и «Опытъ дiалектологической карты русскаго языка въ Европѣ съ приложенiемъ очерка русской дiалектологiи.» 1915 г., это  единый труд Николая Николаевича Дурново, Николая Николаевича Соколова, Дмитрия Николаевича Ушакова. Это работа, достойная внимания всех интересующихся историей русской диалектологии, научной дисциплины, изучающей диалекты русского языка. Становление русской диалектологии, произошло относительно поздно, в начале XX в. Формирование новой отрасли отечественного языкознания происходило усилиями молодых учёных, увлечённых диалектологическими исследованиями родного языка, которые объединились в неформальный кружок, проводивший собрания в Москве. Среди первоначальных членов кружка были Н.Н. Дурново и Н.Н. Соколов, вскоре в его состав включились Д.Н. Ушаков и другие; кружок насчитывал четырнадцать человек [1]. «Первое собрание кружка состоялось 26 сентября 1901 года ...»; новое неформальное научное объединение почтили вниманием маститые языковеды - «собрания кружка посещали так же академики Ф.Е. Корш и А.А. Шахматов.» [2].

Алексей Александрович Шахматов  (5  июня 1864, Нарва — 16 августа 1920, Петроград)Д.Н. Ушаков и Н.Н. Соколов впоследствии характеризовали научные цели и деятельность кружка следующим образом: «Кружок поставил себе целью всестороннее изучение русского языка и жил деятельной жизнью. За время его существования, менее 2 ½ лет, было 30 заседаний, на которых было сделано 22 доклада ...» [3]. «Уже с самого начала интересы кружка сосредоточились главным образом в области диалектологии, и на первый план выдвинулись вопросы об устройстве поездок с диалектологической целью и о составлении карты русского языка.» [4].

Воплощение научных интересов членов кружка было невозможным без денежных средств, получение которых от государства требовало официального оформления статуса научного общества. Молодые учёные получили поддержку старшего поколения: «... благодаря стараниям академика А.А. Шахматова, желания кружка осуществились путем учреждения при Отделении русского языка и словесности Императорской Академии Наук комиссии для составления диалектологической карты.» [5]. Комиссия получила официальное название «Московская Диалектологическая Комиссия», (сокращённо МДК; позднее название изменено на «Постоянная комиссия по диалектологии русского языка»). Первоначально предполагалось, что Комиссия будет работать над составлением карты великорусских говоров, изучением которых она впоследствии преимущественно и занималась. «В эту Комиссию вошли все находившиеся в то время в Москве члены кружка.»,  число членов Комиссии возросло до 30 человек [6]. Академия Наук, утвердив статус Комиссия, стала выдавать денежные суммы для её работы. «Первое заседание Комиссии состоялось 21 января 1904 г. ... Председателем Комиссии с её основания состоит акад. Ф.Е. Корш.» [7]. «Заседаний за 1904-1913 гг. было 76; на них прочли 72 доклада …» [8].

Дурново, Николай Николаевич (23 октября 1876, Москва — 27 октября 1937, Сандармох под Медвежьегорском, расстрелян)Современные исследователи характеризуют  ведущих членов Московской диалектологической комиссии Д.Н. Ушакова и Н.Н. Дурново: «... если в организационной постановке дела ведущую роль играл Д.Н. Ушаков (Н.Н. Дурново никогда не был хорошим организатором), то душой и научным мотором деятельности комиссии был Николай Николаевич.» [9]. Отмечается выдающаяся роль МДК, лично Н.Н. Дурново и Д.Н. Ушакова в  становлении русской диалектологии: «Именно труды Московской диалектологической комиссии, в первую очередь самого Н.Н. Дурново, заложили основы русской диалектологии как научной дисциплины. Если в области истории русского языка многое уже было сделано предшествующими поколениями ученых, прежде всего А.А. Шахматовым, то диалектология до начала XX в. основывалась лишь на самых общих представлениях и на разрозненных и часто дилетантских записях диалектных текстов. Лишь Н.Н. Дурново, Д.Н. Ушаков и их коллеги смогли развернуть широкомасштабную и основанную на единой методике работу по сбору и обработке материала и дать на ее основе первую детальную классификацию восточнославянских диалектов,  основанную прежде всего на звуковых различиях. По существу, с некоторыми дополнениями она остается действующей и сейчас.» [10]. МДК впервые поставила и задачу создания лингвистического атласа: «В 1919 г.было намечено составление диалектологического атласа великорусских говоров, который должен состоять из ряда карт, где будет обозначено распространение отдельных диалектологических явлений или комплексов сходных черт.» [11].

Дмитрий Николаевич Ушаков  (12 января 1873, Москва — 17 апреля 1942, Ташкент)«Труды Московской Диалектологической Комиссии» «… печатаются в журнале «Русский филологический вестник», благодаря любезному согласию его редактора проф. Е.Ф. Карского, бесплатно ...» [12]. За публикации в «Трудах» авторы-члены МДК получали гонорары, что было немаловажным для молодых учёных. «Дiалектологическая карта русскаго языка въ Европѣ.» 1914 г. и «Опытъ дiалектологической карты русскаго языка въ Европѣ … .» 1915 г. составили 5-й выпуск «Трудов» Комиссии. Современный автор характеризует «Дiалектологическую карту …» 1914 г.  и «Опытъ дiалектологической карты…» 1915 г. как «… вершину русской лингвистической географии первой четверти XX века.» [13]. 

«Предисловiе» «Опыта …» поясняет научные цели работы: «Выпускаемый въ свѣтъ трудъ ... является попыткой установить извѣстныя дiалектическiя группы русскихъ говоровъ и картографировать ихъ. Конечно, такiя большiя группы, какъ великорусское, бѣлорусское, малорусское нарѣчiя ... установлены давно, однако границы ихъ въ представленiи образованныхъ людей опредѣляются скорѣе совокупностью общихъ этнографическихъ отличiй соотвѣтствующей народности, чѣмъ отличiями именно въ языкѣ ихъ. Здѣсь в основу дѣленiй положены разлiчия только по языку; при этомъ нѣкоторыя группы здесь устанавливаются впервые.» [14]. Западная граница русского языка описана в «Опыте …» как проходящая вдоль этнографической границы русского народа с финнами, народами Прибалтики,  поляками,словаками, венграми, румынами, болгарами [15]. Так же она обозначена на «Дiалектологической карте …».

 «Дiалектологическая карта …» и «Опыт …» демонстрируют характерный для русской науки понятийный аппарат для обозначения диалектических групп (групп говоров, наречий) русского языка и их границ. «Объясненiе обозначенiй» карты подразделяет группы говоров русского языка на: «Говоры сѣверновеликорусскiе», «Говоры южновеликорусскiе», «Говоры средневеликорусскiе», «Говоры бѣлорусскiе», «Говоры малорусскiе» (см. иллюстрацию). В «Опыте …» глава «Дѣленiе русскаго языка на дiалектическiя группы.» в § 1 сообщает:  «Русскiй языкъ въ широкомъ смыслѣ этого термина *) распадается на 4 крупныя дiалектическiя группы или нарѣчiя: сѣверновеликорусское, южновѣликорусское, бѣлорусское и малорусское ...». Внизу страницы сноска   «*)» поясняет: «Въ узкомъ смыслѣ такъ называютъ великорусскiй.» [16]. Соответствующие главы «Опыта …»  обозначают взаимные границы русских диалектов и описывают их особенности -  «Великорусское нарѣчiе», «Бѣлорусское нарѣчiе» и «Малорусское нарѣчiе» [17].

Наименование «украинский» представлено в книге при описании малорусского наречия - как синоним понятия «южномалорусская группа говоров»: «§ 73. I. Южномалорусская группа (называемая так же «украинскимъ» нарѣчiемъ или поднарѣчiемъ).» [18].

«Примечанiя» сообщают: «212. Терминъ «украинскiй» по отношению къ языку употребляется въ разныхъ значенiяхъ. У старыхъ ученыхъ — Михальчука, Житецкаго (прим. 197) и др. - этим терминомъ обозначаются лишь в. говоры ю.-м.-р. нарѣчiя, называемые нами «восточно-украинскими»; «подольскiй говоръ» и «галицкiй говоръ» ими отдѣляются отъ «украинскаго».. Въ томъ же смыслѣ употребленъ этот терминъ и у Соболевскаго… . Но тотъ же терминъ употребляется многими учеными, главнымъ образомъ, малорусскими, для обозначенiя всей м.-р. рѣчи, а так же — какъ названiе м.-р. литературнаго языка (въ основу котораго легъ одинъ изъ украинскихъ говоровъ). ...»  [19]. Приведённые выдержки показывают неоднозначность термина «украинский», разные смыслы, которыми его наделяли русские учёные-лингвисты.

Карта и «Опыт...»  ценны не только как труд по русской диалектологии, на самом высоком для своего времени научном уровне обозначивший особенности диалектов русского языка и границы их распространения, но и как образец традиционной русской научно-лингвистической терминологии, классификации диалектов русского языка на великорусское, малорусское, белорусское наречия (диалекты, группы говоров). После 1917 года классификация и терминология русской школы были заменены иными, сводящими понимание русского языка только к великорусскому наречию прежней классификации. Соответственно, вместо малорусского и белорусского наречий (диалектов) русского языка после 1917 г.   постулируются отдельные от русского украинский и белорусский языки.  Генерация советских идеологически подкованных учёных произвела такого же рода понятийно-терминологическую революцию в научной истории, этнографии, литературоведении, искусствоведении и т.д. Внедрённые явочным порядком коммунистами-учёными новая  классификация и терминология воспроизводятся научными сообществами постсоветских государств Российская федерация, Украина и Белоруссия как «общепринятые», по-прежнему имея преимущественно идеологическое обоснование. Это  характеризует и названные государства, и их научные сообщества как хранителей и продолжателей коммунистической идеологизированной научной школы.

В 1931 г. МДК была ликвидирована усилиями идеологически бдительных марристов -последователей шарлатанской «яфетической теории» академика Н.Я. Марра (единственный член Императорской Академии Наук, вступивший в ВКП(б); до революции действительно научную карьеру Марр сделал как кавказовед). В 1933 г. многолетняя «душа и научный мотор» МДК, член-корреспондент Академии Наук СССР, виднейший исследователь в области русской диалектологии Н.Н. Дурново был арестован ОГПУ по сфабрикованному делу «Российской национальной партии», расстрелян в 1937 г. Соавтор Н.Н. Дурново по созданию «Карты …» и «Опыта …» Н.Н. Соколов ушёл из жизни в 1923 г. Д.Н. Ушаков (ум. в 1942 г.) широко известен как составитель и редактор четырёхтомного «Толкового словаря русского языка».   

 Физический размер «Дiалектологической карты …» включая поля: 100,5 х 83,7 см. (10'132 х 12'152 пикселей). Электронная копия  «Опыта …» формата PDF является полноцветной. Чёрно-белая электронная копия «Опыта …» в формате DjVu.

Александр Клещевский

 

1.    Д. Ушаков. Н. Соколов. Краткий очерк возникновения Московской диалектологической комиссии и ее деятельности за первое десятилетие (1904-1914 гг.). 1914 г. // Д.Н. Ушаков. Русский язык. М. 1995. С. 261. Здесь авторы приводят фамилии четырнадцати участников кружка, но на с. 263 пишут, что их было тринадцать. Возможно, цифра сократилась из-за последующего отъезда из Москвы «Р.Р. Пахтигаля из Вены» (с. 261).
2.    Там же.
3.    Там же.
4.    Там же, с. 262.
5.    Там же, с. 262.
6.    Там же, с. 262-263.
7.    Там же, с. 263.
8.    Там же, с. 264.
9.    Ф.Д. Аншин, В.М. Алпатов. Николай Николаевич Дурново. // Известия РАН. Серия литературы и языка. Том 52. № 4. 1993. С. 56.
10.    Там же, с. 56-57.
11.    Д.Н. Ушаков, И.Г. Голанов. Краткий очерк деятельности Постоянный комиссии по диалектологии русского языка за 12 лет (январь 1914 г. – январь 1926 г.). // Д.Н.Ушаков. Русский язык. М. 1995. С. 277.
12.    Ушаков, Соколов. … // Д.Н. Ушаков. Русский язык. М. 1995. С. 268.
13.     Т.А. Сумникова. Николай Николаевич Дурново. 1876-1937. // Русская речь. 1981. № 5. С. 98.
14.    Н.Н. Дурново, Н.Н. Соколовъ, Д.Н. Ушаковъ. Опытъ дiалектологической карты русскаго языка въ Европѣ съ приложенiемъ очерка русской дiалектологiи. М. 1915. С. III.
15.    Там же. С. 3-8.
16.    Там же. С. 1.
17.    Там же. §§ 13-90, с. 11-76.
18.    Там же. С. 63.
19.    Там же. С. 108.

 


 

 

Труды Московской Дiактологической Комиссiи

ПОДЪ РЕДАКЦІЕЙ ПРЕСѢДАТЕЛЯ КОМИССІИ Д. Н. УШАКОВА

опытъ

ДІАЛЕКТОЛ0ГИЧЕСКОЙ КАРТЫ

РУССКАГО ЯЗЫКА
ВЪ ЕВРОПЕ

съ приложеніемъ

ОЧЕРКА РУССКОЙ ДІАЛЕКТЛОГІИ

СОСТАВИЛИ

члены Комиссіи Н. Н. Дурново, Н. Н Соколовъ и Д. Н. Ушановъ.

Издано на средства Императорскаго Русскаго Географическаго Общества и «Русскаго Филологическаго Вѣстника

МОСКВА
Синодальная Типографія
1915

 


Полноцветная электронная копия  в формате PDF (8.4 Мг).

Чёрно-белая электронная копия  в формате DjVu  (2.3 Мг)


 


 

Открыть в отдельном окне «Дiалектологическую карту …» с большим разрешением
и с четким отображением географических названий формате PDF
(10'132 х 12'152 пикселей - 6.9 Мбайт, реальные размеры карты при распечатке включая поля: 100,5 х 83,7 см.)

 


 

Дополнительно представляем в текстовом формате с переводом в современную орфографию "Предисловие от составителей" и первую главу книги "Деление русскаго языка на диалектическия группы" (текстовый формат подготовлен редакцией "ЗР")

Предисловие.

Выпускаемый в свет труд Московской Диалектологической Комиссии, разсчитанный не на специалистов, а на более широкий круг читателей, является попыткой установить известныя диалектическия группы русских говоров и картографировать их. Конечно, такия большия группы, как великорусское, белорусское, малорусское наречия, а также и некоторыя более мелкия установлены давно, однако границы их в. представлении образованных людей определяются скорее совокупностью общих этнографических отличий соответствующей народности, чем отличиями именно в языке их. Здесь в основу делений положены различия только по языку; при этом некоторыя группы здесь устанавливаются впервые.

Что касается диалектологических сведений, которыми мы располагаем, то, несмотря на значительные успехи, сделанные русской диалектологией по части накопления материала за последние лет двадцать, есть местности, о говорах которых мы ничего или почти ничего не знаем, тогда как из других имеется надежный и обильный материал. Возможно мнение, что при таких условиях выпускать диалектологическую карту для широкой публики преждевременно, так как на ряду с точными данными неизбежно приходится помещать предположения, иногда мало обоснованныя. Но мы думаем, что эти соображения могут и не препятствовать обнародованию на пользу отечествоведения тех выводов и обобщений, которые уже можно сделать из имеющагося диалектологическаго материала, конечно, при условии оговорки о степени их обоснованности. Так взглянуло на дело и Императорское Русское Географическое Общество, предложившее Комиссии средства на издание карты и очерка, за что Комиссия ему глубоко признательна.

Предназначая карту для широких кругов читателей, а также школы (главным образом высшей), мы остановились на 100-верстном масштабе, при котором многия данныя, хотя бы и вполне достоверныя, не могли быть картографированы; поэтому не весь имеющийся диалектологический материал, даже материал, собранный самой Комиссией, использован для карты.

В пределах отдельных наречий мы объединяли сходные говоры в группы и устанавливали границы этих групп на карте. Это отвечает нашим принципиальным взглядам на диалектическое дробление языка. Хотя этот способ картографирования и влечет неизбежно за собой некоторыя неточности, мы все-таки предпочитаем его другому1), состоящему в нанесении границ отдельных черт произношения без попытки установить диалектическия группы. Избранный нами способ, кроме того, представляется нам более пригодным для карты, предназначенной для неспециалистов, так как он дает более наглядное впечатление о составе отдельных наречий.

Кроме сведений о русских говорах, карта заключает в себе данныя и о разселении нерусских племен. На эту сторону дела составителями сознательно уделено было гораздо меньше внимания: нельзя к диалектологической карте предъявлять требования, которым должна удовлетворять общая этнографическая; данныя нашей карты в этой части не идут далее самых общих указаний2). Кроме того, в этой области до сих пор у нас почти полное отсутствие надежных пособий.

В очерке даны описания границ или территорий устанавливаемых диалектических групп и характеристики говоров, входящих в эти группы. При формулировке особенностей языка ради большей доступности мы нередко исходили от литературнаго произношения или даже иногда от общепринятаго написания, но только там, где такое упрощение могло быть допущено без ущерба для точности, в противном случае мы прибегали к единственно научному способу—формулировке, исходящей от истории языка (наприм., определение оканья, аканья и др.); простота перваго рода формулировок—удобство часто только кажущееся, так как на деле нередко ведет к недоразумениям. Из особенностей говоров указываются звуковыя и морфологическия, главным образом первыя, как наиболее отличительныя; синтаксис же, словарь, ударение, интонация почти не затронуты. Примеры приводятся обычно в общепринятой орфографии, а фонетически изображены в них лишь те звуки, о которых идет речь.

Карта стала известна в первой половине 1915 г. без очерка и вызвала отзывы Е. С. Истриной (Летопись средней школы 1915 г., № 13) и акад. А. И. Соболевскаго (Журн. Мин. Нар. Просв. 1915, июнь). Крайне сожалеем о таком преждевременном, не по вине Комиссии, выпуске в свет карты, так как многое в ней находит себе обоснование в очерке.

Составители хорошо знают, что труд их несвободен от недостатков; одни из них неизбежны в нервом опыте 3), другие зависели от несовсем благоприятных условий коллективной работы, третьи, касающиеся, впрочем, только исполнения самой карты, явились следствием каких-то печальных обстоятельств, от Комиссии не зависевших.

Поправки к карте сделаны в соответствующих местах в тексте очерка и перечислены, а частию даны на карточках в отделе «Исправления к карте.); при этом имелись в виду не только исправления погрешностей в

исполнении карты, но и те изменения, которыя мы сочли нужным сделать, наприм., вследствие новых материалов, появившихся за время нашей продолжительной работы. Комиссия надеется, что карта может сослужить и особую службу, а именно сыграть роль диалектологической программы для собирания сведений о говорах: именно, Комиссия была бы очень признательна всем, кто сообщил бы ей сведения о местных говорах 4) путем указания на ту или иную неточность карты по адресу: Москва, Исторический Музей, Диалектологической Комиссии. Туда же Комиссия просит направлять требования на высылку (безплатную) программ для собирания сведений о говорах: I. Южно-великорусские говоры, II. Северновеликорусские и средне-великорусские, III. Белорусские (первые два выпуска печатаются 2-м, третий 1-м изданием).

Составители.

 

Объяснение сокращений.

б. -р.—белорусский.
В—восток.
В.—восточный. вол.—волость.
в.    -р. —великорусский.
г. —город, а также губерния. 
гг.—города, а также губернии
д. —деревня.
3—запад
з.—западный.
к.-у.—карпато-угорский.
м.—местечко.
м.-р. —малорусский.
п. —пункт.
р. —русский, а также река.
С—север.
с. —северный, а также село.

С-В—северовосток.
с.-в. — северовосточный.
с.-в.-р.—северновеликорусский.
С-3—северозапад.
с.-з.—северозападный. 
с.-м.-р.—северномалорусский,
 ср.-в.-р.—средневеликорусский. 
у.—уезд . 
уу.—уезды.
Ю—юг.
ю.—южный.
Ю-В—юговосток.
ю .-в.—юговосточный. 
ю.-в.-р.—южновеликорусский. 
ю.-м.-р.—южномалорусский. 
Ю-3—югозапад. 
ю.-з.—югозападный.

 Сокращения грамматических терминов, вроде: им. мн.— именительный падеж множественнаго числа, или 1 л мн.—первое лицо множественнаго числа и т. п., понятны сами собой. Сокращения названий наших источников см. в отделе „Примечания" под № 1. Маленькия цифры в тексте указывают на примечания, помещенныя там же под этими цифрами.

1) Рекомендуемому, между прочим, акад. А. II. Соболевским в его рецензии на нашу карту и принятому, напри»., в французских диалектологических картах.

2) Однако мы считали нужным снабдить соответствующими названиями нерусских племен те места, которыя не заняты русскими, и не по нашей вине эти названия отсутствуют.
3) Специально-диалектологическия карты русскаго языка до сих пор появлялись в Народной Энциклопедии научн. и прикладн. знаний, т. VII (Языкознание и литература), М. 1911, вь Истории древней русской литературы проф. М. Н. Сперанскаго, М. 1913 и в новых учебниках по русскому языку для средних учебн, заведений, проф. С. М. Кульбакина (Харьков, 1913), проф. Н. К. Грунскаго (Юрьев, год необозначен), проф. Е. Ф. Карскаго (начиная с 17-го изд., Варшава, 1915), И. И. Солосина (Петрогр., 1915) и Е. С. Истриной (Петрогр., 1915), а ранее в Практической грамматике русск. языка Н. Алябьева, ч. II., М. 1868; три первыя основаны на предварительных работах Комиссии для настоящей карты, из остальных те, на которых обозначена территория средневеликорусских говоров, также стоят в той или иной зависимости от них.
4) С точным указанием губернии, уезда, селения иди селений н местонахождения яхт. (разстояние от уезднаго города, от железной дороги я т. я.).

 

Деление русскаго языка на диалектическия группы.

§ 1. Русский язык в широком смысле этого термина 1) распадается на 4 крупныя диалектическия группы, или наречия: северновеликорусское, южновеликорусское, белорусское и мало-русское, стоящия в равной степени близости одна к другой. Территории их обозначены на карте желтой (с.-в.-р.), красной (ю.-в.-р.), лиловой (б.-р.) и зеленой (м.-р.) красками. Наиболее близки друга к другу северновеликорусское и южновеликорусское наречия, которыя поэтому обединяют в одно великорусское наречие, или великорусский язык, противополагая двум другим наречиям, или языкам: белорусскому и малорусскому 2).

 § 2. Благодаря взаимодействию между говорами названных диалектических групп, на границах между ними образовались переходные говоры, т. е. такие, в которых на основе одного наречия возникли известныя изменения под влиянием другого наречия, сближающия их с этим последним. Такие переходные говоры мы отличаем от смешанных. В смешанных говорах влияние другого наречия выражается в простых заимствованиях отдельных слов или даже форм, но не изменяет звукового строя говора. Смешанным в той или иной степени является всякий говор, переходным же далеко не всякий. В переходных—изменения звуковой стороны, возникшия под влиянием другого наречия, носят закономерный характер, так как в них заимствования из другого наречия послужили образцом для переработки звукового строя, иначе говоря, проведены в качестве фонетическаго закона по всему говору (т. е. по всем соответствующим случаям). Надо иметь в виду, что в результате таких фонетических изменений, какия происходят в переходном говоре, только случайно могли бы получиться фонетическия черты вполне тождественныя с чертами наречия, послужившаго образцом для подражания; в действительности переходные говоры обыкновенно представляют отличия от тех говоров, к переходу в который они, так сказать, стремятся, между прочим именно в тех явлениях, которыя возникли в них в силу подражания. Так, например, аканье переходных в.-р. говоров с с.-в.-р. основой отличается от ю.-в.-р. аканья, под влиянием котораго оно возникло. Таким образом, переходный говор представляет собою третий, новый тип говора по сравнению с теми двумя, из которых он образовался.

Это несовпадение переходных говоров с непереходными, или чистыми, по отношению к однородным явлениям позволяет в некоторых случаях точно определять первоначальную основу того или другого говора.    

§ 3. Возникновение переходных говоров, вызываемое влиянием одних говоров на другие, возможно в широком размере лишь при определенном культурном (образовательном, социальном, политическом) превосходстве одной части населения над другою. Понятно отсюда, что распространение переходных говоров в данном месте и в данный момент возможно лишь в одном направлении (от наречия более сильнаго в указанном отношении населения), и для изменения направления, для возникновения обратнаго влияния необходимо решительное изменение культурных отношений.

§ 4. При определении границ диалектических групп мы исходили везде из первоначальной основы говора, а потому переходные говоры относили в тем диалектическим группам, к которым они принадлежат по своей основе.

Территории их на карте покрыты краской того наречия, которое лежит в их основе, и заштрихованы краской того наречия, из котораго шло наслоение. Из сказаннаго выше вытекает, что в таких заштрихованных местах, —если они лежат на окраине наречия, —одна из границ является постоянною, именно та, которая служит в то же время и границей наречия, лежащаго в основе переходных говоров, а другая может изменяться с расширением влияния того наречия, которое являлось образцом для подражания.

§ 5. Мы выделяем следующие пять типов переходных говоров, образовавшихся между четырьмя выше названными диалектическими группами русскаго языка: 1) переходные говоры на с.-в.-р. основе к ю.-в.-р. наречию (красный штрих по желтому фону), 2) на с.-в.-р. основе к б.-р. (лиловый по желтому), 3) на б.-р. основе к ю.-в.-р. (красный по лиловому), 4) на м.-р. основе к б.-р. (лиловый по зеленому) и 5) на м.-р. основе к ю.-в.-р. (красный по зеленому).

§ 6. Как увидим ниже, указанныя четыре диалектическия группы, а также и пять типов переходных говоров дробятся на более мелкия. Между этими мелкими группами существуют свои переходные говоры. За недостаточностью сведений они не только не обозначены на карте, но и не выделены в описаниях.

§ 7. Что касается говоров смешанных, то их, как не образующих собою особых типов, мы не отмечаем вовсе. Из приведеннаго определения их (§ 2) вытекает, что отмечать их было бы совершенно нецелесообразно.

§ 8. Наконец, следует иметь в виду, что население городов, а также временное население иных мест (курортное, дачное), вообще не принимается в расчет.

1) В узком смысле так называют великорусский.

2) Термин „наречие“ применяется часто н к более крупным языковым единицам, родственным но происхождению: так, вместо „славянские языки“ (польский, чешский, болгарский п др.) говорят „славянския наречия“.

 


 (Далее читайте  в вышеприведенных  электронных копиях  книги - редакция "ЗР")


 

Редакция сайта "Западная Русь"  выражает признательность и благодарность Александру Клещевскому за подготовленные им в высоком разрешении «Диалектологическую карту русского языка в Европе» и электронные копии книги.

 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев. Вам необходимо зарегистрироваться.